Страница 40 из 77
Управляющий отдёрнул руку.
Ворота скрипнули.
На арке над ними проступили старые слова:
«Кто входит ради власти — останется снаружи».
Лиорса прочитала.
Глаза её сузились.
Потом она медленно сняла перчатку и положила ладонь на дерево. Перстень Салкрестов вспыхнул алым.
— Я вхожу по праву будущей хозяйки рода Салкрест, — сказала она отчётливо. — Каменный Сиротский был передан по воле герцога. Его временная владелица злоупотребила доверием. Я пришла вернуть дому порядок.
Ворота распахнулись.
Но не наружу.
Внутрь.
Так резко, что оба управляющих отскочили. Лиорса удержалась на ногах только потому, что у неё была выученная, почти безупречная осанка.
Авелия почувствовала, как замок изменился.
Он не подчинился.
Он пригласил.
А это было намного опаснее.
— Не входите, — сказала она.
Лиорса подняла брови.
— Боишься, что дети увидят разницу между настоящей леди и женщиной в кухонном фартуке?
— Я боюсь, что замок увидел её раньше вас.
— Как поэтично.
Лиорса вошла.
Управляющие двинулись следом, но ворота захлопнулись перед ними так, что один едва успел убрать пальцы.
Лиорса оказалась во дворе одна.
На мгновение её лицо потеряло гладкость.
— Откройте! — приказала она.
Ворота молчали.
Дарон тихо сказал:
— Дом любит точность. Просили пустить вас — пустил вас.
— Молчать, кучер.
— С радостью, гостья.
Авелия пошла к ней навстречу.
— Лиорса, остановитесь у крыльца. Не входите в дом без моего разрешения.
— Твоего?
— Моего.
— Ты смешна.
— Это вы уже говорили другими словами.
Лиорса резко шагнула к крыльцу. Перстень на её руке горел алым сильнее, и на миг Авелия почувствовала старый запах замка Салкрестов: раскалённый камень, дорогую кожу, чужое нетерпение. Каменный Сиротский тоже почувствовал.
Главные двери открылись сами.
За ними вместо привычного тёмного зала показался освещённый коридор, которого Авелия ещё не видела. Длинный, высокий, с зеркалами по обеим сторонам. В каждом зеркале горел холодный серебряный свет.
Нисса где-то внутри вскрикнула:
— Не туда!
Авелия бросилась вперёд.
— Лиорса, стойте!
Но та уже улыбалась.
— Вот видишь? Дом признаёт тех, кто не боится пройти прямо.
И вошла.
Двери закрылись за ней мягко.
Без удара.
От этого стало страшнее.
Авелия успела только добежать до порога, когда коридор исчез. За дверями снова был обычный главный зал, холодный, пыльный, с пустым очагом. Никаких зеркал. Никакого серебряного света.
Только на ближайшей стене проступила тонкая надпись:
«Гостья вошла с чужим именем».
Тарвен поднялся на крыльцо рядом с Авелией.
— Где она?
Нисса выбежала из бокового коридора, несмотря на запрет. За ней Элмар, Тави, Руф и даже Сай. Все остановились у двери, глядя на стену.
— Зеркальная галерея, — прошептала Нисса.
Элмар побледнел.
— Она же закрыта.
— Была, — сказал Сай.
Тави смотрела на пустой зал и вдруг тихо произнесла:
— Там показывают то, что человек принёс с собой.
Авелия повернулась к ней.
— Ты знаешь эту галерею?
— Старшие говорили. Если войти с чужим именем, будешь искать своё, пока не отдашь лишнее.
Руф вцепился в Авелию.
— Она там навсегда?
— Нет, — сказала Авелия сразу.
Тарвен посмотрел на неё.
— Вы уверены?
— Нет. Но дети должны услышать «нет».
Нисса приложила ладонь к стене и поморщилась.
— Она кричит.
— Лиорса?
— Нет. Перстень.
Авелия закрыла глаза на один вдох.
Кольцо Салкрестов.
Оно открыло ворота, потому что несло старое право. Но замок счёл его чужим на Лиорсиной руке. Значит, запер не просто гостью — запер ложь, с которой она вошла.
Из стены донёсся приглушённый стук.
Потом голос Лиорсы.
Далёкий, искажённый, но узнаваемый:
— Авелия! Немедленно выпусти меня!
Тави прошептала:
— Уже не такая блестящая.
— Тави, — тихо сказала Авелия.
— Что? Я не рада. Просто заметила.
Тарвен подошёл к стене.
— Замок обязан выпустить гостью.
Каменный Сиротский глухо ответил потолочными балками.
Нисса перевела:
— Он говорит, что она не гостья.
— Кто тогда?
Девочка прислушалась и побледнела.
— Зеркало для чужого права.
Авелия посмотрела на стену.
Лиорса снова ударила изнутри.
— Авелия! Ты ответишь за это! Орвейн сотрёт твоё имя из всех приличных домов!
Сай тихо сказал:
— У неё своё имя есть?
Никто не ответил.
Авелия вдруг почувствовала не злорадство, которого ждала бы от себя прежняя боль. Нет. Жалость тоже не пришла. Пришла ясность: Лиорса не была причиной всех бед. Она была частью порядка, где чужое кольцо, чужое место, чужой дом и чужое унижение считались добычей, если взять их достаточно красиво.
И всё же оставить её в стенах было нельзя.
Не ради Лиорсы.
Ради детей.
Дом, который строился заново, не должен начинаться с наслаждения чужой ловушкой.
— Что нужно, чтобы выпустить её? — спросила Авелия у Ниссы.
Девочка слушала долго.
Потом сказала:
— Она должна снять чужое.
— Перстень?
— Не только.
Голос Лиорсы за стеной стал ближе:
— Я ничего не сниму! Это кольцо рода Салкрест! Оно дано мне по праву!
Стены ответили таким звоном зеркал, что Руф закрыл уши.
Авелия шагнула к стене.
— Лиорса, снимите перстень и положите на пол.
— Никогда!
— Тогда галерея будет продолжать показывать вам, что вы держите не своё.
— Ты завидуешь!
Эта фраза прозвучала уже не уверенно.
С трещиной.
Где-то за стеной послышался звон, будто разбилось маленькое зеркало. Потом ещё одно.
Тарвен тихо сказал:
— Галерея не причинит ей вред?
Нисса покачала головой.
— Она не режет. Она показывает.
Дарон, стоявший у входа с самым мрачным видом, пробормотал:
— Иногда это хуже.
Авелия не спорила.
За стеной Лиорса вдруг вскрикнула:
— Уберите это! Уберите!
— Что она видит? — спросил Элмар.
Нисса закрыла глаза.
— Себя в вашем кресле. Себя в чужом платье. Себя у стола, где никто не смотрит на неё, если нет кольца.
Тави тихо сказала:
— Значит, пусто.