Страница 38 из 77
Авелия начала читать.
— «Авелия. До моего сведения дошли тревожные сообщения о том, что ты самовольно привела в движение древние механизмы Каменного Сиротского, допустила вмешательство королевского инспектора, открыла хозяйственные помещения без согласования с родом Салкрест и вовлекла проживающих там несовершеннолетних лиц в деятельность, не утверждённую Советом».
Тави вскинулась.
— Мы не лица.
— В письме вы лица, — сказал Элмар холодно. — Так легче не видеть.
Авелия продолжила, хотя пальцы уже сжимали край пергамента.
— «Напоминаю, что владение было передано тебе в качестве отступного дара для проживания и тихого внутреннего управления, а не для распоряжения древними фондами, пограничными мастерскими и королевскими линиями».
— Тихого, — повторил Сай из тени.
В этом слове было столько яда, что Дарон перестал делать вид, будто не знает, где мальчик прячется.
Авелия читала дальше.
— «В связи с этим приказываю тебе немедленно прекратить любые работы, закрыть мастерские, передать ключи и книги назначенным управляющим рода Салкрест, а самой вернуться в северную резиденцию до окончания разбирательства. Твоё пребывание в Каменном Сиротском в нынешних обстоятельствах может быть истолковано как вредное для твоей репутации и небезопасное для детей, находящихся без надлежащей родовой опеки».
Руф всхлипнул.
Нисса тут же обняла его за плечи.
Элмар побелел не от страха — от ярости.
Тарвен сделал шаг к столу.
— Он не имеет права приказывать закрыть мастерскую, если она относится к королевскому перечню.
— Ему это, видимо, не сообщили, — сказала Авелия.
— Ему сообщили. Если до него дошло имя инспектора, значит, дошло и основание моего присутствия.
Она подняла глаза от письма.
— Значит, он всё равно приказал.
Тарвен помолчал.
— Да.
И это короткое «да» было хуже длинного объяснения.
Авелия дочитала последнюю часть:
— «Сегодня к тебе прибудет леди Лиорса Вейн с двумя управляющими. Она уполномочена принять предварительный список имущества, оценить состояние детей до передачи надлежащим структурам и проследить, чтобы ты не совершила новых необдуманных поступков. Прояви благоразумие. Не вынуждай меня действовать жёстче. Орвейн Салкрест».
Тишина после этих слов стала ледяной.
Даже очаг, казалось, горел осторожнее.
Тави первой бросила иглу на стол.
— Она приедет сюда?
— Да.
— Та, которая предлагала старую посуду?
Авелия кивнула.
— И покрывала.
— Наши покрывала она не тронет.
Голос девочки дрожал, но не ломался.
Руф прошептал:
— Они нас заберут?
Элмар резко ответил:
— Нет.
Но сказал слишком быстро.
Руф поверил не ему, а Авелии. Смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых уже собралась вся прежняя ночь со стеной, все пустые полки и все взрослые улыбки, после которых исчезали дети.
Авелия присела рядом.
— Сегодня никто не заберёт тебя без твоего согласия и без моего сопротивления.
Нисса тут же сказала:
— Это обещание?
Авелия встретила её взгляд.
— Да. Потому что я знаю, как начну его выполнять.
— Как? — спросил Элмар.
Авелия поднялась.
Внутри всё было холодным и очень ясным. Орвейн совершил ошибку. Не потому, что прислал приказ. Он мог прислать сотню приказов. Ошибка была в том, что он до сих пор думал: Авелия, получив угрозу, станет оправдываться.
Она больше не была женщиной из жемчужного платья.
— Сначала мы ответим письменно, — сказала она. — Вежливо. Точно. Так, чтобы каждое слово можно было прочитать при королевской печати.
Тарвен внимательно посмотрел на неё.
— Я могу засвидетельствовать отказ.
— Нет. Вы засвидетельствуете не отказ, а факты: мастерская открыта замком, фонари поставлены по дорожной необходимости, первый доход внесён в книгу, дети не подлежат передаче людям, которые не имеют полномочий короны.
— Это почти юридическая формулировка.
— Я четыре года занималась домом, инспектор. Дома иногда спасаются формулировками не хуже, чем стенами.
Дарон поставил перед ней чернильницу.
— Писать будете за кухонным столом?
— Да.
— Хорошее место. Здесь у приказов меньше важности.
Ответ получился коротким.
Не грубым. Не жалобным. Не обиженным.
Авелия написала, что не признаёт за родом Салкрест права распоряжаться Каменным Сиротским до завершения королевской проверки. Что мастерская тёплых фонарей открыта самим замком и уже выполняет пограничную функцию. Что дети, проживающие в замке, не являются имуществом, приложением к владению или предметом передачи. Что любые действия управляющих Салкрестов внутри замка возможны только при предъявлении действительного королевского или советского документа, прямо относящегося к Каменному Сиротскому, а не к личному мнению Орвейна.
В конце она поставила подпись:
«Авелия Рианор, хозяйка Каменного Сиротского».
Перо задержалось над словом «хозяйка» всего на миг.
Потом она вывела его твёрдо.
Тарвен прочитал ответ, не касаясь пергамента.
— Я засвидетельствую, что письмо составлено при мне.
— Спасибо.
— Но Лиорса Вейн всё равно приедет.
— Пусть.
— С ней будут управляющие.
— Управляющие любят книги. У нас есть книги.
Элмар насторожился.
— Вы покажете им наши записи?
— Нет. Я покажу им отдельный лист, составленный для чужих глаз. Там будет имущество, которое можно видеть: стены, очаг, мастерская, фонари, общий доход. Не ваши имена без согласия. Не скамья для отсутствующих. Не страхи.
Сай вышел из тени.
— А если они найдут Комнату первого учёта?
— Не найдут без разрешения замка.
Нисса тихо сказала:
— Если замок не захочет.
— Значит, попросим его не хотеть.
Дарон взял письмо.
— Отдать посыльному?
— Да. И накормить. Он письмо не писал.
— Хорошее правило. Иногда хочется забыть.
Когда Дарон ушёл, Авелия повернулась к детям.
— Теперь готовимся к приезду гостей.
Тави скривилась.
— Это гости?
— Нет. Но если я назову их иначе, Руф начнёт бояться сильнее.
Руф честно кивнул.
— Я уже боюсь.
Авелия протянула ему руку, не касаясь.
— Тогда у тебя будет дело. Гости боятся занятых домов меньше, чем пустых, потому что в занятом доме видно, что кто-то за него отвечает.