Страница 36 из 77
Фонарь у моста светил ровно, но теперь его тепло казалось не уютным, а настороженным. Он сделал своё дело: показал не только дорогу, но и того, кто стоял рядом с ней в темноте.
Дарон глухо сказал:
— Надо возвращаться. Детям это лучше узнать от вас, а не от стен.
Авелия посмотрела на дорогу, где исчез серый человек.
Ей хотелось пойти туда.
Найти следы. Заставить Тарвена искать. Потребовать ответа прямо сейчас, пока страх горячий и злость держит спину ровно.
Но за её спиной был замок.
Дети.
Первый доход.
Три фонаря.
И дверь главной кладовой, которая ждала не чужой погони, а второго решения.
— Возвращаемся, — сказала она.
Тарвен не спорил.
Когда они подошли к воротам, первый фонарь у подъёма уже горел так, будто висел там много лет. Свет ложился на пустой щит над воротами и делал его не таким сиротским.
На кухне дети ждали у очага.
Элмар сразу увидел лицо Авелии.
— Что случилось?
Она не стала говорить «ничего».
Это слово слишком часто используют взрослые, когда хотят оставить детей одних с догадками.
Авелия сняла перчатки, положила на стол дощечку с записями, потом поставила рядом запасной крючок Сая.
— Фонари работают, — сказала она. — Все три. Каменный Сиротский получил первый доход.
Руф улыбнулся.
Тави выдохнула.
Сай быстро забрал крючок, проверил, целый ли, и только потом посмотрел на неё.
Элмар не улыбнулся.
— А ещё?
Авелия встретила его взгляд.
— У переправы кто-то был. В сером плаще. С меткой опеки.
Тишина стала такой резкой, что огонь в очаге будто отступил от неё.
Тави побледнела.
Сай сжал крючок так, что костяшки пальцев стали белыми.
Нисса прошептала:
— Он нашёл свет.
— Да, — сказала Авелия. — Но фонарь не пустил нас к нему.
— Потому что он холодный, — сказала Нисса.
Тарвен положил на стол королевскую печать. Рядом с монетами.
— Завтра я отправлю знак в Дальние ворота. Без имён детей. Только о появлении лица с незаконно или устаревше использованной меткой опеки.
— Он вернётся? — спросил Руф.
Тарвен помолчал.
— Возможно.
Руф сразу вцепился в рукав Тави.
Авелия села рядом с ним, не касаясь, пока он сам не придвинулся ближе.
— Значит, нам нужно сделать дом сильнее раньше, чем он решит вернуться, — сказала она.
— Как? — спросил Элмар.
Авелия посмотрела на три серебряные монеты и четвёртую, лежащую отдельно как будущий заказ. На книгу доходов. На фонарную бирку. На скамью для отсутствующих. На детей, которые больше не были просто спрятанными.
— Завтра Дарон всё равно поедет в деревню, но уже не только с платьем. Он повезёт первый тёплый фонарь как образец для старосты и дорожников. Мы предложим чинить и делать фонари для северного тракта. За плату. Официально. С записью. С печатью инспектора, если он согласится подтвердить качество.
Все посмотрели на Тарвена.
Он слегка наклонил голову.
— Подтвержу. Если следующие будут такими же.
Сай тихо сказал:
— Будут лучше.
И в этой фразе было столько неожиданной уверенности, что даже Элмар не нашёлся, что возразить.
Авелия открыла книгу доходов и написала новую строку:
«Мастерская продолжает работу. Цель: пять фонарей для дороги, два для двора, один для ворот».
Потом остановилась и добавила:
«Отдельно: узнать, кому принадлежала серая метка опеки».
Огонь в очаге поднялся.
На стене над списком «срочно» проявилась новая тонкая линия. Она не вела к главной кладовой. Пока нет. Она обвела слово «фонари», потом «еда», потом «дети», а после остановилась у пустого места под новыми записями.
Нисса прислушалась.
— Он говорит, что свет теперь наш.
Руф поднял голову.
— А дорога?
Авелия посмотрела на тёплый огонь, на монеты, на Тарвена у двери, на детей за столом и на замок, который впервые принёс не только память, но и заработок.
— Дорога, — сказала она, — пока ещё спорная.
Элмар нахмурился.
— А дом?
Она закрыла книгу.
— А дом уже начал отвечать.
За стенами Каменный Сиротский тихо загудел.
И далеко у переправы три тёплых фонаря горели в снегу, показывая путь тем, кто хотел вернуться, и предупреждая тех, кто пришёл бы забрать.