Страница 35 из 77
Дарон сказал, что пойдёт с ними, потому что фонари сами себя не понесут, а инспектор с хозяйкой, если их оставить вдвоём, могут начать спорить и забыть про дорогу. Тарвен услышал и не возразил. Это почему-то смутило Дарона больше, чем спор.
Дети остались у кухонного очага. Не все спокойно. Элмар проводил Авелию взглядом до дверей и сунул ей в руку маленькую дощечку.
— Записывайте, где поставили.
— Обязательно.
Тави принесла полоску ткани.
— Если ручка начнёт натирать, обмотаете ещё. Только не криво.
Руф отдал гладкий камешек.
— Чтобы дорога не боялась.
Нисса подошла последней.
— Не слушайте, если фонарь позовёт не туда.
Авелия остановилась.
— Он может?
— Если чужой страх сильнее его света. Тогда он пытается помочь всем сразу и путается.
— Как понять?
Девочка коснулась пальцами её рукава.
— Наш свет тёплый. Чужой зов холодный.
Сай стоял в тени мастерской и ничего не сказал. Но когда Авелия уже повернулась, у её ног оказался маленький крючок.
Запасной.
Она подняла его и кивнула в сторону тени.
— Верну или запишу потерю.
— Потеря — плохо, — донеслось оттуда.
— Поэтому постараюсь вернуть.
Первый фонарь поставили у подъёма к замку.
Тарвен закрепил его на старом железном кольце, которое Авелия заметила ещё в день приезда. Раньше на таких, должно быть, держались знамёна или сигнальные чаши. Теперь там висел шестигранный фонарь, и его мягкий свет ложился на камни дороги, показывая, где колея, где обрыв, где безопаснее ставить ногу.
Замок за их спинами молчал.
Но ворота не закрылись.
Второй фонарь они понесли к старой сосне у поворота. Дорога туда была скользкой, и Авелия несколько раз ловила себя на том, что Тарвен идёт не впереди, как привыкли делать мужчины, показывающие путь, а сбоку. Достаточно близко, чтобы подхватить, если она оступится, но не так близко, чтобы вести её за собой.
Это было непривычно.
И раздражающе удобно.
— Вы всегда спорите с теми, кто пытается помочь? — спросил он, когда она в третий раз отказалась от его руки на особо неприятном участке.
— Нет. Только если помощь выглядит как приказ.
— Я не приказывал.
— Вы молча протянули руку с лицом человека, который уже решил, что я её возьму.
— У меня такое лицо?
— У вас много таких лиц.
Он помолчал.
— Дарон сказал бы, что это неутешительная оценка.
— Дарон слишком вежлив.
Кучер, шедший позади с третьим фонарём, тут же отозвался:
— Дарон всё слышит и просит не втягивать его в разговоры, где дракон может решить вспомнить служебное достоинство.
Тарвен почти улыбнулся.
Авелия заметила и быстро посмотрела на дорогу.
Второй фонарь закрепили у сосны. Его свет сразу вытянулся тонкой тёплой полосой назад, к замку, и вперёд, к мосту. Снег в этой полосе казался не таким серым.
Третий фонарь должен был встать у переправы.
Там ветер был сильнее.
Овраг гудел внизу, вода билась о камни, мост темнел узкой полосой под ногами. Авелия остановилась на краю и вспомнила первый день: сундук, мокрый камень, собственные замёрзшие пальцы, страх потерять всё, что осталось, и странное чувство, что впереди её ждёт не пустота.
Тарвен закреплял фонарь молча.
Дарон держал крюк.
Авелия раскрыла дощечку Элмара и записала:
«Третий фонарь — у переправы. Свет держит обе стороны моста».
— Добавьте, что правое крепление нужно проверить через два дня, — сказал Тарвен.
— Вы читаете через плечо?
— У драконов хорошее зрение.
— У воспитанных драконов хорошие привычки.
Он принял замечание без обиды.
— Тогда прошу прощения. Добавьте, если сочтёте нужным.
Она добавила.
Когда третий фонарь загорелся полным светом, произошло то, чего никто не ожидал.
На другой стороне моста, там, где дорога уходила к серым кустам, в снегу вспыхнула тонкая ответная искра.
Не огонь.
Отражение.
Дарон резко поднял голову.
— Там кто-то есть.
Тарвен шагнул вперёд, заслоняя Авелию, но не переходя мост.
— Кто там?
Снег шевельнулся.
Из-за каменного столбика у старого придорожного знака вышел человек.
Скорее тень человека.
Высокий, худой, в сером плаще с капюшоном. Он стоял слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но достаточно близко, чтобы Авелия почувствовала, как у неё холодеют ладони.
Серый плащ.
Господин в сером, о котором вчера сказала Тави.
Тот, после кого вырывали страницы.
Тот, после кого забрали Лиона и Марту.
Тарвен, кажется, понял это в ту же секунду.
— Назовитесь, — приказал он.
Фигура не ответила.
Только подняла руку.
В пальцах блеснул маленький знак.
Не королевская печать Тарвена.
Другая.
Тусклая, вытянутая, с той самой короной над закрытым детским крылом.
Старая метка опеки.
Авелия услышала, как Дарон тихо выругался.
Фонарь у моста вдруг дрогнул. Его тёплый свет потянулся не к серому человеку, а назад, к Авелии, словно предупреждал: не туда.
Чужой зов холодный.
Нисса была права.
Тарвен сделал шаг на мост.
— Стоять!
Серый человек отступил в снег.
И исчез.
Не растворился чудом, не превратился в дым, не провалился под землю. Просто сделал шаг за старый каменный столб, туда, где дорога должна была быть видна, и его больше не стало. Как будто северная мгла закрыла перед ним дверь.
Тарвен бросился вперёд, но фонарь вспыхнул ярче и резко качнулся, ударив его светом в грудь.
Не пуская.
— Не надо! — крикнула Авелия.
Он замер на первом камне моста.
Внизу вода ударила о скалы.
Несколько мгновений слышно было только дыхание.
Потом Тарвен медленно отступил.
— Это была старая опекунская метка.
— Та, которую использовали пять лет назад?
— Возможно.
— Он пришёл на фонари?
Тарвен посмотрел на тёплый свет у переправы.
— Или на то, что они доказали.
— Что?
— Что Каменный Сиротский снова не просто живёт. Он зарабатывает. Ставит свет на дороге. Возвращает пограничную функцию. Теперь его труд можно внести в королевский реестр, а значит, его труд можно проверить.
Авелия сжала дощечку Элмара.
— И тогда станет видно, кто забирал доходы, пока очаг не горел.
— Да.
Снег падал гуще.