Страница 32 из 77
Надпись проступала медленно, будто замок вспоминал буквы.
«Мастерская тёплых фонарей».
Руф ахнул.
— Они правда спят?
— Сейчас узнаем, — сказала Авелия.
Дверь не открылась от её руки.
Не открылась от ладони Ниссы.
Не открылась от Тарвена, который даже не успел дотронуться: дерево едва слышно щёлкнуло предупредительно, и он убрал руку.
Тави попробовала, потому что «вдруг она любит ткань», но мастерская не ответила.
Сай вышел вперёд сам.
Это было настолько неожиданно, что никто не произнёс ни слова.
Мальчик держал в руках деревянную лошадку Руфа. Хвост у неё уже был: короткий, неровный, сделанный из тонкой палочки и обмотанный ниткой. Сай не смотрел на взрослых. Только на дверь.
— Фонарь — это не свет, — сказал он тихо. — Это вещь, которая держит свет и не ломается в дороге.
Тарвен чуть склонил голову.
— Верно.
Сай коснулся двери костяшками пальцев.
— Значит, сначала надо спросить того, кто умеет чинить.
Дверь открылась.
Не сразу. Сначала в ней проснулась тонкая линия света. Потом одна планка отъехала, вторая, третья, и в комнату пахнуло деревом, железом, старым воском, холодным стеклом и давним трудом.
Авелия первой вошла внутрь.
Мастерская была небольшой, но устроенной так разумно, что у неё на миг перехватило дыхание. Вдоль стен тянулись полки с фонарными рамами: круглыми, шестигранными, вытянутыми, дорожными, настольными, подвесными. Под потолком висели пустые крюки. У окна, выходившего не во двор, а почему-то на узкую полоску северной дороги, стоял верстак с тисками и ящиками. В одном ящике лежали металлические ободки. В другом — ручки, крючья, цепочки. На отдельной полке стояли стеклянные пластины, каждая завёрнута в мягкую ткань.
Стекло действительно было не белым.
Оно напоминало лёд на рассвете: прозрачное, с едва заметной глубиной внутри, будто сквозь него можно было увидеть не только свет, но и место, куда этот свет хочет вернуться.
— Доброе, — прошептал Дарон.
Нисса с достоинством кивнула.
— Я говорила.
Тарвен подошёл к полке со стеклом, но не коснулся.
— Возвратное стекло. Я думал, такие мастерские больше не работают.
— Они и не работают, — сказал Элмар. — Здесь всё стояло закрытым.
— Работать будет не мастерская, — сказала Авелия. — Работать будем мы.
Тави уже рассматривала тканевые обёртки.
— Старые, но чистые. Если разворачивать резко, углы поцарапаются.
Сай стоял у верстака как человек, который нашёл не комнату, а своё место в мире. Пальцы его зависли над инструментами, но он не трогал. Ждал.
Авелия заметила и сказала:
— Сай, ты отвечаешь за рамы и крепления. Дарон — за прочность ручек и крюков. Тави — за ткань и обёртки, чтобы стекло не треснуло. Элмар — учёт деталей и готовых фонарей. Нисса — слушает, какой фонарь проснётся правильно. Руф…
Малыш сразу выпрямился.
— Я тоже!
— Ты отвечаешь за маленькие щепки для проверки света и за то, чтобы никто не ставил локти на стол со стеклом.
Руф принял должность с такой серьёзностью, что Тарвен отвернулся к окну.
Возможно, чтобы скрыть улыбку.
— А я? — спросил он.
Авелия посмотрела на него.
— Вы заказчик. Мешаться заказчику вредно.
— Я умею собирать дорожные фонари.
— Тогда вы временно помощник Сая. Если он разрешит.
Сай резко поднял взгляд.
Тарвен не возмутился.
Не сказал, что королевский инспектор не спрашивает разрешения у ребёнка. Только повернулся к мальчику.
— Разрешишь?
В мастерской стало очень тихо.
Сай смотрел на него так, будто перед ним была не просьба, а незнакомая дверь. Потом осторожно, почти незаметно кивнул.
— Не трогайте маленькие винты. Вы их потеряете.
— Принято.
— И не кладите рамку на край.
— Принято.
— И если не знаете, где что лежало, не делайте вид, что знаете.
Тарвен посмотрел на Авелию.
— У вас строгие мастера.
— Хороший дом начинается с них.
Работа оказалась не похожей на чудо.
Это стало первым облегчением.
Фонари не собирались сами, не вспыхивали от одного взгляда, не наполнялись волшебным светом по воле замка. Почти всё в них требовало терпения: подобрать раму без ржавчины, вычистить паз, примерить стекло, найти подходящие скобы, закрепить ручку, проверить, чтобы дверца не болталась, чтобы крюк держал вес, чтобы нижний поддон не выпадал при ходьбе.
Сай, который ещё вчера едва показывался из тени, в мастерской менялся на глазах.
Не становился доверчивым. Нет. Но переставал быть только страхом. Он уверенно выбирал инструменты, бурчал, когда Тарвен тянулся не к тому ящику, коротко объяснял Руфу, почему нельзя дуть на стекло, и однажды даже сказал Дарону:
— Не так. Если согнёте кольцо, фонарь будет висеть боком.
Дарон поднял руки.
— Сдаюсь. Командуй, мастер.
Сай покраснел так сильно, что Тави сразу сказала:
— Если покраснеешь ещё, нам не нужен будет очаг.
— А ты нитку путаешь, — огрызнулся он.
— Я не путаю. Я создаю временный узел.
— Временный узел — это когда не умеешь развязать.
— Сказал мальчик, у которого все пуговицы разные.
— Теперь будут одинаковые.
— Если сам пришьёшь, они будут криво одинаковые.
Руф захохотал.
Элмар поднял голову от дощечки учёта.
— Тихо. Я сбиваюсь.
— Ты и без нас сбиваешься, — сказала Тави.
— Потому что вы шумите.
— Потому что мастерская проснулась, — тихо сказала Нисса.
И все невольно замолчали.
Действительно проснулась.
Авелия почувствовала это не сразу. Сначала ей казалось, что комната просто наполнилась звуками: стук маленького молотка, скрип верстака, шорох ткани, дыхание детей, низкий голос Тарвена, когда он объяснял, как дорожный крюк должен выдерживать качку ветра. Но потом эти звуки сложились в нечто большее. Стены перестали быть просто стенами. Полки словно чуть подались ближе. Окно на северную дорогу посветлело, хотя небо оставалось серым. На табличке у двери тонкие буквы стали чётче.
Мастерская вспоминала, как быть нужной.
Первый фонарь собрали к полудню.