Страница 13 из 77
— Я иду за Тави, — сказала она вслух. — Если ты слышишь, Каменный Сиротский, я иду не за твоими тайнами. Не за ключами. Не за тем, что спрятано внизу. Только за ребёнком.
Стены не ответили.
Но где-то далеко, гораздо ниже, что-то тихо стукнуло.
Элмар побледнел.
— Он услышал.
— Это хорошо?
— Не всегда.
Лестница закончилась маленькой площадкой. Перед ними было три двери.
Левая — низкая, с круглой ручкой. Правая — высокая, узкая, обитая железом. Средняя — без ручки вообще, только с вырезанной на уровне глаз трещиной в форме вытянутого листа.
Авелия подняла фонарь.
— Куда?
Элмар молчал слишком долго.
— Элмар.
— Раньше здесь была одна дверь.
— Какая?
— Никакая из этих.
Вот теперь Авелия почувствовала, как по спине прошёл холод. Не от нижнего хода. От ясного понимания, что замок не собирается просто отдать им пропавшего ребёнка. Он действительно проверял. Или играл. Или вспоминал старые правила, по которым хозяйка должна была не только приказывать, но и понимать.
Она посмотрела на ключ в своей ладони. Маленький, железный, без герба. На бородке — три зубца. Ни один не подходил к левой двери, где замочная скважина была круглой. Ни к правой, где её не было вовсе. Средняя дверь, как ни странно, имела узкую прорезь почти у пола.
Авелия присела и вставила ключ.
Он не повернулся.
Элмар шумно выдохнул, будто ждал именно этого.
— Не она.
— Не торопись.
Авелия не стала дёргать ключ. Она вынула его, перевернула и снова поднесла к прорези. На этот раз не вставила, а приложила сверху. Железо дрогнуло. На двери проявилась тонкая линия, до этого незаметная, и от неё по дереву разошёлся рисунок: маленькая ладонь и рядом большая.
Элмар подался вперёд.
— Что это?
— Думаю, замок хочет не ключ.
Авелия протянула мальчику руку.
Он сразу отступил.
Не резко. Не испуганно. Скорее так, как отступают те, кто очень давно решил, что чужих рук лучше не касаться.
— Я не потащу тебя силой, — сказала она.
— Тогда зачем?
— На двери две ладони. Маленькая и большая.
— Может, маленькая — Тави.
— Возможно. Но Тави сейчас за дверью. Или не за ней. У нас есть ты.
Элмар смотрел на её руку так, будто она предлагала ему перейти тонкий мост над оврагом. Авелия не торопила. Фонарь потрескивал, где-то сверху глухо двигался воздух, а за одной из дверей, кажется, едва слышно скреблось дерево о камень.
Наконец Элмар шагнул ближе.
— Если замок закроет нас, — сказал он, — я предупреждал.
— Запомню и не буду спорить.
Он положил свою ладонь рядом с её.
Дверь дрогнула.
Сначала ничего не произошло. Потом под пальцами у Авелии камень стал тёплым. Не обжигающе, не опасно — словно где-то по ту сторону стены зажгли свечу. Рисунок на двери изменился: две ладони соединились тонкой линией, и створка сама отошла внутрь.
За ней оказалась не кладовая и не темница.
Маленькая комната с низким потолком была забита поломанной мебелью. Старые стулья без ножек, рамы, сундук с проваленной крышкой, детская кроватка с одной уцелевшей спинкой, связки пустых корзин. Всё это стояло не беспорядочной кучей, а так, словно кто-то долго строил из ненужных вещей крепость.
В центре этой крепости сидела девочка.
Она была старше Ниссы, но младше Элмара. Лет девять, может, десять. Рыжеватые волосы, заплетённые в тугую короткую косу, лицо в веснушках, серые глаза, полные злости. На коленях у неё лежал обрывок ткани, в руке — игла с тёмной ниткой. Одна рука была без варежки.
Увидев Авелию, девочка подняла подбородок.
— Я не выйду.
Элмар бросился к ней.
— Тави!
Она оттолкнула его плечом, но не сильно.
— Я сказала, не выйду. Новая хозяйка пришла, значит, скоро нас пересчитают. Потом увезут. Я лучше здесь.
Авелия осталась у двери.
Не вошла глубже, хотя комната сама открылась перед ней. Не наклонилась над девочкой. Не стала говорить, что никто никого не увезёт. Слишком большое обещание для первого вечера.
— Я могу узнать, почему ты так решила? — спросила она.
Тави фыркнула.
— Потому что всегда так.
— Всегда — это когда?
Девочка прикусила губу. Элмар отвёл глаза.
Ответа не было, но и без него стало ясно: в Каменном Сиротском уже бывали взрослые. Может, не хозяева. Может, проверяющие. Может, люди с бумагами и правильными лицами. После них детей становилось меньше.
Авелия опустила фонарь на пол, чтобы свет не бил Тави в глаза.
— Сегодня никто никуда не едет.
— Сегодня, — сразу повторила девочка. — А завтра?
— Завтра я буду искать еду, тёплые одеяла и документы замка.
Тави сжала иглу в пальцах.
— Документы, чтобы нас записать?
— Чтобы понять, кто должен был присылать сюда припасы и почему они не дошли.
— Не дошли, — с горечью повторила она. — Конечно. Сами заблудились.
Элмар резко сказал:
— Тави.
— Что? Она всё равно взрослая. Они любят, когда красиво врут.
Авелия присела на корточки, чтобы говорить с девочкой на одном уровне.
— Я тоже не люблю красивую ложь. Она слишком дорогая в обслуживании.
Тави моргнула.
— Что?
— Ложь. Её нужно помнить, поддерживать, украшать, вовремя чинить, чтобы не развалилась перед гостями. Правда дешевле. Она неприятная, зато не требует столько слуг.
Элмар неожиданно тихо хмыкнул.
Тави посмотрела на него предательски обиженно, потом снова на Авелию.
— Вы нас продадите.
Эти слова были сказаны прямо, почти вызывающе. Не вопрос. Приговор. Девочка бросила его Авелии в лицо, как камень, заранее готовая к тому, что камень вернётся.
В груди у Авелии что-то болезненно сжалось.
Продадите замок. Отдадите Совету. Увезёте детей. Запишете их в книги. Сотрёте имена. Эти страхи не рождались из детских страшилок. Их кто-то вырастил. Терпеливо, годами.
— Нет, — сказала она.
Тави сразу ощетинилась.
— Все так говорят.
— Тогда скажу иначе. Я не имею права вас продать. Дети не имущество. Если кто-то когда-то сказал вам обратное, он лгал не красиво, а подло.
Элмар смотрел на неё с такой неподвижностью, что Авелия поняла: это слово здесь прозвучало впервые. Не «опасно», не «нельзя», не «молчи». Подло.
— А замок? — спросила Тави уже тише. — Замок продадите?