Страница 32 из 618
Но был один неприятный момент. Куигли/Скив, как чиновник города-государства, прошел бесплатно, тогда как мне, замаскированному под рядового жителя, чтобы пройти сквозь забор, пришлось купить билет. В принципе, ничего страшного, но это означало, что мы на некоторое время расстались. В тот же миг меня внезапно осенило, что если Скив немного расслабится или забредет за пределы досягаемости, мои чары маскировки исчезнут, открыв взорам мою истинную личность. Мне, как одному из членов команды, которая разгромила местных жителей и скрылась с их любимым Трофеем, подумалось, что наверняка существует куда более здоровое времяпрепровождение, нежели внезапное появление в гуще тысяч разгоряченных фанатов Игры. К счастью, мне так и не пришлось узнать это наверняка. Пока я не вошел внутрь, Скив слонялся у ворот, и дальше мы двинулись уже вместе. Однако это заставило меня задуматься о том, насколько я стал зависим от умений Малыша с тех пор, как утратил свои магические силы.
Куигли/Скив, очевидно, был известной фигурой, и, когда мы вошли на стадион, многие болельщики сразу стали окликать его. Правда, приветствия были далеко не лестными.
– Куигли! Как дела, старый пердун?
– Привет, Куигли! Решил проделать тот же трюк еще раз?
– Ага! Может быть, сегодня у тебя все получится!
Каждый из этих выкриков, разумеется, сопровождался взрывами громкого хохота, как это умеют только фанаты, которые начали пить еще несколько дней назад, готовясь к своей роли в Игре. Возможно, Куигли привык к такому обращению, но с Великим Скивом подобным образом никто не разговаривал уже давно. Я заметил в его глазах опасный блеск, который не предвещал ничего хорошего тому, на ком он в конце концов решит отыграться.
Кстати, сама Игра была довольно увлекательным зрелищем. Было гораздо веселее наблюдать за процессом, когда мозги на поле вышибали не нам. Я даже поймал себя на том, что аплодирую отдельным удачным игровым моментам и вместе с остальной обезумевшей толпой свистом осуждаю редкое вмешательство судей.
А вот Куигли/Скив, напротив, хранил зловещее молчание. По мере того, как время шло, это меня все больше нервировало. Я слишком хорошо его знал и потому догадался: он явно что-то замышляет. Чего я не знал, так это «что» и «когда». Наконец, когда игра шла к своему завершению, я больше не мог сдерживать любопытство.
– Послушай, Скив, – сказал я, наклоняясь ближе, чтобы он мог слышать меня на фоне царящего вокруг гама. – Ты уже разработал план?
Не отрывая глаз от поля, он кивнул.
– Не хочешь ли обрисовать его мне? Хотя бы в общих чертах?
– Помнишь, как меня уволили из Поссилтума? – сказал он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.
– Отлично помню. Ты отчитал короля. И?..
– …и я не вижу причин, почему то же самое не должно сработать и здесь. Сомневаюсь, что чиновники города-государства менее напыщенны, чем монарх какого-нибудь королевства-замухрышки.
Это имело смысл. Было приятно видеть, что Малыш еще не до конца растерял умение чувствовать настроение людей.
– Так за что ты собираешься устроить им нагоняй? За их дурное обращение с Куигли?
Малыш покачал головой.
– Это не в его привычках, – сказал он. – Куигли не из тех, кто поднимает из-за себя суету. Нет, я решил сделать ключевым моментом драку.
– Драку? Какую еще драку?
– Ту, которая вот-вот разразится на поле, – усмехнулся Куигли/Скив. – Насколько мне известно, эти две команды соперничают уже более пятисот лет. Я не поверю, что все их старые обиды забыты лишь потому, что сменилось правительство.
– Ну, я не знаю, партнер. Пока что Игра была довольно чистой. К тому же это сам по себе грубый контактный вид спорта. Что может спровоцировать драку?
– Большая часть контакта происходит вокруг мяча… или куба, или как там они называют ту штуковину. Я так толком этого и не понял. На данном этапе Игры все игроки разгорячены, но не слишком четко осознают реальность, поскольку весь день бодались головами. Теперь смотри внимательно.
Он подался вперед, чтобы спрятать руки, затем вытянул один палец и указал на поле.
Там были два здоровенных игрока, которые весь день, к восторгу толпы, то и дело стремились вцепиться друг другу в горло. Сейчас они медленно бежали бок о бок по краю игрового поля, поджидая тот удачный момент, когда мяч/куб вырвется на свободу. Внезапно рука одного игрока метнулась вперед и с силой врезалась в лицо соперника, сбив с него шлем, и при этом бедолага тут же растянулся на траве. Это движение было настолько неожиданным и ненужным, что толпа на миг застыла в молчании. Кстати, нанесший удар игрок, похоже, сам был не менее удивлен проделанной манипуляцией; что, несомненно, так и было. Ничто не срабатывает так четко, как легкая сфокусированная левитация, если вы хотите заставить чьи-то конечности действовать непредсказуемо. Правда, это срабатывает только в том случае, если ваша жертва этого не ожидает и не успевает приготовиться.
Единственным, кого не обездвижил этот прием, был игрок, которому достался злополучный удар. Как я уже говорил, участники Игры, в отличие от их толстопузых фанатов, крепки как кирпичные стены и обладают примерно тем же чувством юмора. Сбитый игрок мгновенно вскочил на ноги и набросился на предполагаемого обидчика. Хотя тот не был уверен в том, что именно магия на миг толкнула его руку, он знал, что нужно делать, когда тебя лупят, и в мгновение ока оба соперника сцепились, как два разъяренных хищника.
Возможно, это сработало бы, но, видимо, команды серьезно отнеслись к объявленному перемирию. Под гневные крики с трибун и свисток рефери они набросились на своих товарищей по команде и разняли их.
– Жаль, Скив, – сказал я. – Я думал, ты их уделал.
Ответа не последовало, и я взглянул на него. Слегка нахмурив лоб, он все еще работал.
Игрок, на которого напали, освободился от крепких объятий своих товарищей по команде. Хотя он явно все еще пребывал в ярости, но старался держать себя в руках. Он наклонился, чтобы поднять шлем, однако от его прикосновения тот, словно пушечное ядро, взлетел в воздух и врезался в члена команды-соперника, который предположительно нанес первый удар. Обычно шлемы в этой игре снабжены либо рогами, либо шипами, и этот матч не стал исключением. Игрок-мишень рухнул, словно марионетка, которой перерезали нитки, но не раньше, чем в разные стороны полетели брызги крови.
Это сделало свое дело.