Страница 94 из 152
А потом понимаю, что он пытается сделать, и пугаюсь до ярких пятен на шее.
Бахтияр сжимает руки на моей талии и сильно выгибает. Дыхание спускается на лобок и двигается ещё ниже.
Я пугаюсь, трезвею, пытаюсь дернуться, но он готов. Не позволяет.
Мое сердце стучит в бешеном ритме, а его губы целуют меня там.
Мой голос вдруг оказывается бессильно сорванным, поэтому я шепотом прошу:
– Бахтияр, пожалуйста, не надо…
Но вместо пощады, получаю взгляд, который не дает усомниться – я угодила в очередную его ловушку. И безгрешной из нее не выйду.
– Расслабься, хорошо?
Он просит, я мотаю головой, потому что нет! Но проходит секунда – и уже падаю на подушку, с каким-то отчаянным стоном принимая его отказ, а не свой.
Мужские руки забрасывают мои стопы на широкие плечи и гладят. Поднимаюсь по икрам до колен и подталкивают их в стороны, заставляют раскрыться полноценно.
Смесь стыда и удовольствия, которое я получаю от напористых движений напряженного кончика языка по складкам и выше, меняют меня безвозвратно. Наверное, после такого я никогда и никому в глаза смотреть не смогу. Ему не смогу. Ульвии-ханым не смогу. Родителям. И детям.
Но и остановить этот поток удовольствия, который сейчас проходит сквозь мое тело, я тоже не могу.
Руки Бахтияра жадно сжимают мои бедра. Язык доставляет запретное, но такое сладкое удовольствие. Мои пальцы сами тянутся к его волосам. Я вроде бы хочу просто потрогать, а получается, что дергаю. Возможно, царапаю.
Но он не злится, а делает ещё лучше. Кружит. Ведет зигзагом. Раз за разом бьет по центру моего наслаждения.
Сняв ладонь с ягодицы, проникает сразу двумя пальцами внутрь, заставляя сначала охнуть, а потом постанывать, насаживаясь на них сильнее.
Грудь колышется и ноет. Губы горят. Ощущения внизу живота становятся центром этой вселенной. Я хочу взорваться облегчением и не хочу, чтобы это когда-то вообще закончилось.
Мое тело начинает метаться. Трезвость испаряется, как ненужный, а скорее мешающий, фактор.
Стоны разносятся по комнате не хуже, чем дорогая стереосистема разносила голоса актеров.
Между мной и Бахтияром настолько влажно, что я уверена – мы пачкаем покрывало. Но и на это мне тоже плевать.
Когда с моих губ начинают срываться уже не стоны, а просьбы, а таз перестает мне подчиняться, Бахтияр отрывается. Пальцы выскальзывают. Я всё ещё дрожу, не в силах осознать степень неудовлетворенного разочарования.
Но горячее тело почти тут же накрывает меня сверху. Влажные, чуть скользкие, губы и подбородок прижимаются к моим. Язык в моей смазке скользит в мой рот вместе со свежим и немного прохладным вкусом.
А между пульсирующих половых губ толкается разбухший, напряженный член.
Разорвав поцелуй, Бахтияр смотрит мне в лицо, не давая ни малейшего шанса отвернуться.
Он сделал со мной что-то постыдно-невероятное и хочет испить эффект до конца.
Член внутри двигается быстро, сильно растягивая. Может быть мне даже больно, но я этого не понимаю. Сама же подгоняю его, чтобы усулить ощущения, которые не требуют усиления. Царапаю спину и ягодицы. Задевающее клитор непрекращающееся трение доводит до исступления и я не успеваю предупредить, что взрываюсь.
Впервые с криком. Прогнувшись дугой и будто бы летя вместе с кроватью прямо в бездну.
Непослушные руки толкают мужа в грудь. Вслед за неподконтрольной мне жадностью тело хочет сжаться, закрыться, пережить слишком сильное удовольствие, к которому мое оно, кажется, было не готово, хотя бы не так открыто.
Но Бахтияр не дает.
Вот теперь он берет свое – с жадным поцелуем. Грубыми толчками, которые преодолевают сопротивление моего сокращающегося лона. С утробным рыком и заброшенными за голову мятежными руками, которые он сжимает до боли, делая мою позу абсолютно подчиненной.
И меня подчиненной. Обезоруженной. Своей. Скованной и при этом счастливой.
Широко открыв глаза и чуть-чуть рот, потому что душе внутри тесно, я выдыхаю счастье, пока сокращающиеся стенки принимают выплеск спермы.