Страница 93 из 152
– Я смотрю, мужа рядом неделю не было и смелости прибавилось? – Он журит игриво. А я вполне серьезно снова фыркаю. Телевизор не отдам.
Но он и не настаивает.
Подмигнув, Бахтияр пускает стрелу в замершее сердце, даже сам того не зная. Отвернувшись, продолжает искать для нас фильм, пока я стараюсь справиться с выступившим румянцем, уткнувшись взглядом в покрывало.
Мне плевать, какой фильм он хочет посмотреть. Мне вообще в новинку, что в этой спальне может быть что-то такое…
Бахтияр предлагает ленту с красочной обложкой. Я тут же соглашаюсь.
Он тушит свет. Я раскладываю подушки так, чтобы сидеть было удобно.
Как мы будем это делать – тоже поначалу непонятно.
Тот контроль, за который я так яро держусь в сексе, оказывается, и здесь тоже включается. Мое тело напряжено до последней мышцы.
Забравшись на кровать, Бахтияр запускает кино. Звук и правда обволакивающий. Я поначалу даже пугаюсь, потому что картинка засасывает. Голоса и музыка бьются о стены и создает ощущение, что я внутри ленты, а не снаружи.
Только сижу, как прибитая, сложив ладони на коленях. И дышу по команде. И сглатываю тоже.
Выждав минуту, а может быть две, Бахтияр поворачивает голову и хлопает по покрывалу ближе.
Мол, двигайся.
А я что? Я послушная жена.
Двигаюсь ближе и позволяю себя обнять. Ощущаю себя при этом очень странно в атласной ночнушке, которая готовилась совсем для другого.
Но сидеть два часа на нервном пределе – это совсем глупо. Даже я понимаю. Тем более, что поводов для нервов-то и нет.
Я стараюсь расслабиться и вникнуть в фильм. Он легкий и быстрый. Чуть-чуть абсурдный. Чуть-чуть наивный, примерно, как я.
Местами, очень даже смешной. Настолько, что я сначала просто хмыкаю, а потом уже заливаюсь смехом.
Бахтияр не прямо-уж смеется, но улыбается, продолжая сверкать в темноте своими темными, но манкими радужками и белоснежными зубами.
У нас дома часто комментировали телевизор, а я сегодня впервые понимаю, что и самой хочется. Пару раз даже позволяю себе это, и у нас с мужем завязывается пусть короткий, но для меня очень милый диалог. Как бы и ни о чем. А как бы и тепло внутри…
А ещё его пальцы поглаживают – то голое плечо, то талию сквозь атлас.
И позу мы как-то незаметно меняем.
Я упираюсь в широкую мужскую грудь лопатками, затылком – в подбородок. А пальцы, которым очень пошло бы играть на каком-то музыкальном инструменте, щекоткой пробегаются то по руке, то уже по бедру.
И фильм, как назло, из ненавязчивой комедии все сильнее обретает… М-м-м… Чувственный контекст?
Сложнее всего мне пережить момент, когда герои, начав целоваться, не останавливаются. И дело не в том, что сцена снята как-то больно откровенно, а в том, что заостряется понимание, что между лопатками сейчас бьется сердце мужчины, чья близость поднимает волоски на моем теле. Делает кожу ужасно чувствительной. Заставляет слюну собираться по рту. И нет, я совсем не голодна.
На меня одна за другой находят тихие волны возбуждения, которые уже не спадают до конца фильма.
Только и Бахтияр конца фильма тоже не ждет.
Я ещё смотрю на экран, а он уже – на мою шею. Я чувствую сначала взгляд, потом и касания.
Он убирает в стороны волосы, а я живьем горю от желания. Ведет кончиком носа по шее, я подрагиваю. Прижимается губами к ямке.
Пальцы соскальзывают с моего колена вниз по бедру. Съезжают на внутреннюю сторону и гладят. Бахтияр тихо просит:
– Хочу тебя потрогать. Можно?
Ум диктует: вообще-то нельзя, но я поступаю, как лишенная ума, кивая с легкой заминкой.
Пальцы мужа спускаются между моих ног. Я перестаю их сжимать.
В лицо светит экран, но яркая картинка меркнет. Я откидываюсь на его плечо и закрываю глаза, сантиметр за сантиметром раскрывая бедра шире.
Он отводит белье в сторону и начинает ласкать. Он часто так делает, но когда его тело – на мне. А сейчас – иначе. Острее. К моему стыду примешивается перегретое желание.
Его губы уже ощутимее целуют за ухом и скулу. Палец с нажимом кружит по пульсирующему клитору, а два других – проникают внутрь, заставляя меня кусать губу.
Бахтияр спрашивает:
– Тебе приятно?
И я не могу врать. Мне кажется, ещё чуть-чуть и завалюсь в бред. Мне хочется одного – щелкнуть по пульту и получить свое.
Но вслух признаться не могу. Зато киваю и легонько толкаюсь бедрами навстречу пальцам.
– Мне тоже приятно. Ты очень чувственная, знаешь? – Слова пробегаются током по коже. Движения пальцев внутри – медленные. Влажные, но слишком осторожные. Мое желание уже расплескивается жидким пламенем по животу и бедрам. Его – упирается мне в поясницу. – Вкусно пахнешь. Красиво двигаешься… Мне очень нравится видеть, как член в тебя входит, а ты не разрешаешь, почему?
Я слишком поздно, да и вряд ли до конца, понимаю, что он пытается сделать. По телу расходится сильная дрожь, бедра напрашиваются на то, чтобы он сделал это со мной быстрее. Я теряю контроль, а он его уверенно держит. Пытаюсь схватиться за кончик ускользающей ленты разума, но не могу.
Пальцы Бахтияра начинают действовать грубее. Мое тело ему за это дико благодарно.
– Я тебя хочу, Нармин. Очень сильно и по-разному.
Что ответить – не понимаю. Даже голова будто бы кружится.
А Бахтияр не ждет.
Щелкнув на паузу, погружает комнату в тишину. Лишает меня опоры своей груди, но я падаю не поэтому, а потому что он становится на колени и дергает за бедра вниз.
Раздевает меня в считанные секунды. С себя сдергивает футболку и кладет мои ладони себе на грудь. Я не помню, чтобы испытывала такой силы жадность и потребность его касаться, как в эту секунду. Я даже не глажу, а с нажимом давлю, впиваясь ногтями в мышцы. Прошу глазами лечь сверху и дать губам губы.
Нависнув, Бахтияр и правда дает мне тягучий, глубокий поцелуй, нарочито-откровенно размазывая мою смазку по бедрам и выпущенному на свободу члену. Головка раз за разом жмет на клитор, делая мне очень-очень-очень приятно. Я теряю рассудок настолько, что перестаю видеть всё – и свет. И мир. Только его.
Спускающиеся поцелуи по моей шее. И вздымающейся налитой груди.
Замершие на животе губы.
Шайтан меня дергает посмотреть вниз и я как с ума схожу от вида темнеющей ниже пупка макушки.
Разведенные в сторону ноги мелко подрагиваются. Я даже не сразу осознаю, что вытянула носочки и напрягла икры до предела. Я напоминаю себе же сжатую пружину. Я хочу выстрелить.
Я очень хочу…