Страница 43 из 152
Глава 18
Нармин
Если ожог был умышленным, то Сабине, вероятно, неприятно было бы узнать, что зажил он быстро, не доставив особых неудобств.
Мои мысли и вовсе заняли не ее козни, а предстоящая свадьба троюродной сестры Шейлы-ханым.
Шайла младше меня на год. Сначала закончила университет, и только теперь выходит замуж тоже за нашего родственника Эмина: сына троюродного брата моего отца и его двоюродной тети-Севды.
Шейла и Эмин были помолвлены с восемнадцати лет. Всю жизнь прожили, зная, что создадут семью, и вот – пришла пора.
Конечно, с волнением невесты мои чувства не сравнить, но я тоже трепещу в ожидании заветного дня.
Мы с Марьям-ханым ездим по магазинам в поисках платья. Ко мне приезжает мастер по макияжу и прическе.
Когда я сбрасываю Марьям-ханым кружочки со своим отражением в большом зеркале спальни, подруга цокает языком и уже не впервые ласково журит меня, что выгляжу я шикарно, но не хватает украшений. Я знаю, но надевать на себя то, что не заслужила, не хочу.
Стоя на верхней ступеньке лестницы, подхватываю подол платья. Шагаю осторожно, чтобы не слететь в холл на пятой точке.
Смотрю под ноги, поровну боясь оступиться и слишком резко вскинуть взгляд.
По шуршащей пайетками ткани, тем временем, от бедер и выше проезжается изучающий меня взгляд. Он тормозит на голых ключицах и таких же открытых плечах. Прикусываю уголки ярко накрашенных губ, чтобы не улыбнуться открыто.
Я не просила Бахтияра меня сопровождать, он принял это решение самостоятельно. Обрадовал этим? С одной стороны, да. А с другой испугал.
Сколько наш договор ни листай – там не будет ни слова о том, что нам предстоит совместно посещать мероприятия. Но, как было сказано в одной умной статье, договора устаревают в момент заключения.
Возможно, наш тоже не такой уж всеохватывающий.
Осмелев, выталкиваю подбородок вверх, чтобы встретиться глазами с Бахтияром.
Останавливаюсь на последней ступеньке. Муж смотрит на меня пристально, галочки густых бровей не сходятся к переносице и это хорошо.
Его глаза не горят восторгом. Он скорее насторожен, чем счастлив, как я. Но мое настроение это не портит.
Муж протягивает мне руку, я вкладываю пальцы в ладонь и делаю ещё один шаг вниз.
Ульвия-ханым просит:
– Покрутись, гызым. Порадуй глаз!
Я медленно вращаюсь, позволяя рассмотреть себя и ей, и Бахтияру. Тяжелая из-за пайеток ткань путается между ног и колет кожу, но это всё настолько приятно!
– Машаллах! – Ульвия-ханым обнимает меня и целует в обе щеки. Я розовею и гашу порыв одернуть руку, когда молочная мама ловко передает ее назад в ладонь мужу.
Бахтияр сжимает мои пальцы и опускает, как будто этот жест вполне зауряден, хотя для меня – волнительный.
Ульвия-ханым провожает нас. В спины летит напутствие:
– Погуляйте там хорошо!
Немногословный Бахтияр сам открывает мне дверь в машину и помогает ловко, как хочу верить, в нее забраться.
Прежде, чем захлопнуть, ещё раз задерживает взгляд у меня на лице.
Мне нужно поздороваться с Физули-беем, сесть ровно. Упереться взглядом в вышитый на коже переднего подголовника значок Роллс-Ройс, который я изучила уже досконально. Но вместо этого, подавшись порыву, спрашиваю:
– Я красивая?
Бахтияр не пугается и даже не злится, но и в комплиментах рассыпаться не спешит.
Ответом мне служит кивок без улыбки. Мужской взгляд съезжает по моей переносице и, оставив ожог на губах, двигается ниже.
Захлопнув дверь, он обходит машину сзади, а я тараторю: "салам алейкум, Физули-бей", сжимая пальцами клатч и стараясь сдержать рвущуюся наружу улыбку.
***
По пути в ресторан, где пышную свадьбу на четыреста пятнадцать гостей сегодня празднует Бакинская ветка Велиевых, мы делаем остановку в цветочном.
Я бросаю на Бахтияра редкие взгляды украдкой и пытаюсь ответить на вопросы, не задавая их ему. Почему решил ехать со мной? Злится из-за этого или нет? Отменил что-то или его вечер был свободным?
А платье я выбрала хорошее или он хотел бы видеть свою жену в другом?
В эти несколько недель я много общалась и с Шейлой, и с ее мамой. Возобновила контакты, которые считала утраченными навеки.
Я воспряла духом и окончательно поверила, что поставленный на моей жизни побегом крест не такой уж заметный. Пусть я далека от идеала, но моя жизнь вновь обретает краски. Это ли не счастье?
Почти всю дорогу до ресторана Бахтияр занят своим телефоном или изучением видов за окном. На меня он не смотрит и почти не говорит.
Наше общение всё такое же вежливо-отстраненное. Он спрашивал про руку, пока ожог не зажил. Уточнял, во сколько мы должны быть, и не передумала ли я.
Обозначил, что подарок с него, чтобы я не вздумала… А я и не вздумала бы, потому что своих денег у меня нет. Все деньги – его. И сколько Бахтияр считает нужным подарить моей родне – не знаю.
Мы приезжаем к ресторану с небольшим опозданием. Бахтияр сам берет корзину роз из багажника. Меня – за руку.
Для всех это вроде бы обычный жест между супругами, а меня он волнует до поднявшихся на теле прозрачных волосков.
Мы заходим в задекорированный цветами огромный зал, как настоящая семейная пара.
Торжественно громкая музыка бьет в барабанные перепонки, провоцируя меня сильнее вжаться пальцами в руку Бахтияра и боком в его бок.
Я вскидываю взгляд на секунду и царапаюсь об остроту его подбородка и скул. Каменно-серьезное лицо Бахтияра тут, как ни странно, меня немного успокаивает. Зал же кажется ослепляющим.
Свет тяжелых люстр под высоким потолком тонет в золоте декора и блеске посуды.
Круглые столы расставлены плотно и накрыты не просто до краев, а в два яруса. По центру — длинная дорожка к сцене и столу молодых на возвышении.
Женщины в вечерних платьях похожи на дорогущий ассорти-набор шоколадных конфет.
Официанты разносят между столами подносы с напитками и очередной порцией еды, широко улыбаясь.
Минуя ряды гостей, мы с Бахтияром подходим к столу, за которым сидят родители и жених с невестой.
Одна я струсила бы уже на первых шагах, но мой муж за эти годы так и не познакомился с сомнениями.
Только тут, отпустив руку Бахтияра, я искренне, многословно и от всей души поздравляю молодоженов, ловя сияющий, чуть растерянный взгляд Шейлы. Бахтияр сдержанно кивает Эмину и передает корзину цветов.