Страница 42 из 152
Снова на секунду отворачиваюсь к окну, но не выдерживаю. На сей раз к нему стремлюсь уже всем телом, а не только головой. Коленями, плечами, подбородком.
Его глаза несколько секунд сверлят развернутую ладонью вверх руку. Он просит:
– Дома покажешь.
– Хорошо, покажу. Бахтияр...
Окликаю, он поднимает взгляд к лицу.
Сегодня он настолько же далекий, как обычно. Близость со мной вызывает в нем агрессию, с которой мы вдвоем не справляемся, поэтому я не настаиваю, но и избавиться от ноющей боли в груди не могу.
В те ночи, когда он не в моем доме, меня бесконечно мучают мысли, что быть могло совсем иначе.
По коже бегут мурашки, машина сбавляет скорость. Вдохнув резко, выпаливаю:
– Я хотела у тебя спросить...
– Спрашивай.
– Моя троюродная сестра выходит замуж. Свадьбу играют в Баку. – Я произношу осторожно и замеряю реакции. Пока что он как был спокоен – так и остался. Готов слушать. Это... Приятно. – Мы встретились с тетушкой и сестрами случайно в торговом центре. Они сказали, что слышали про мой переезд. И пригласили...
Они пригласили нас с мужем, но уточнить это мне не хватит наглости. Я совсем не уверена, что Бахтияру это даже в теории может быть интересно.
Он всегда больше терпел моих родственников, чем наслаждался их обществом.
Он – человек совсем другого масштаба. Полета. Он очень другой.
Не торопясь с ответом, некоторое время рулит, смотря в лобовое. Я нервничаю, конечно. Снова прокручиваю свое колечко, пока он не спускается глазами, выплескивая тем самым порцию молчаливого раздражения.
Я тут же прекращаю. Он поднимается к лицу:
– Тебя одну пригласили?
– Нет. Нас с тобой. Но я понимаю, что ты занят. А сама... Я хотела бы. Я скучаю по знакомым. Родным. Твоя семья прекрасная, но я... – Для них плохая. Вслух не говорю. Он умный, сам всё знает. С улыбкой в глаза сворачиваю на безопасную дорожку: – Я люблю свадьбы, только давно на них не была.
С тех пор, как сорвала свою.
Перескакиваю взглядом по лицу Бахтияра в ожидании ответа. Убеждаю себя, что не обижусь, даже если откажет. Он тоже смотрит. Взвешивает. Кривится немного, говоря:
– Не уверен, что это хорошая идея, Нармин.
Я тоже, но мне так хочется!
Сестры и тетя так обнимали меня. Такие слова говорили. Так приглашали! Я впервые почувствовала себя хотя бы немного нужной. Я же тоже человек. Мне тоже хочется общения.
Набравшись смелости, прошу:
– Пожалуйста, разреши.
Машина сворачивается на охраняемую территорию. Мы тормозим у шлагбаума и вместе ждем, когда начнет подниматься. Только вновь тронувшись, Бахтияр бросает великодушное:
– Ладно. – Которому я радуюсь, как ребенок.
Сев ровно, с улыбкой смотрю на свои колени. В голове рисуется красочная картинка будущего торжества.
Как бы я ни принимала свою судьбу изгоя, она меня жутко утомила. Там, в родном городке, никто и не подумал бы позвать меня на праздник. А здесь, в Баку... Всё правда иначе. Я хочу дышать. Я очень хочу.
Спускаясь с подножки высокой машины мужа, произношу стандартные слова:
– Спасибо большое за вечер, Бахтияр. И извини, если я что-то сделала не так.
Он не отвечает, но следует за мной к дому с отставанием.
Я успеваю снять туфли на каблуке и поставить на консоль сумочку, когда за спиной хлопает дверь.
Мне вроде бы не страшно, но сердце всё равно замирает, а потом ускоряется, стоит оглянуться.
Обволакивающее жаром ощущение, что в доме сейчас нет никого, кроме нас, не стирается с кожи ни мочалкой, ни трением пальцев. Я… Пробовала.
Одернув себя, тараторю:
– Доброй ночи, – но сбежать по лестнице вверх не успеваю. Меня тормозит:
– Стой. Ты руку обещала показать.
И правда...
Стопы врастают в пол. Я прилагаю усилия, чтобы развернуться и подойти. Останавливаюсь в двух шагах, он сокращает дистанцию до одного. Мой нос оказывается на уровне второй пуговицы его рубашки. Я пялюсь в шею, медленно поднимая руку.
Тело реагирует слишком ярко, хотя он просто бережно разматывает повязку. Закончив, его пальцы касаются моей кисти, рассыпая легкий ток по руке до плеча.
Мой взгляд трусливо-напористой улиткой ползет вверх, язык уже не слушается, а губы горят.
Бахтияр же изучает ожог, сведя брови. Его пальцы скорее всего бессознательно поглаживают кожу вокруг, вызывая слабость у меня под коленями.
Оттолкнувшись от ладони, глаза Бахтияра поднимаются к моему лицу. Сложно сказать, как я умудряюсь сдержаться и не отпрянуть. Не потому, что боюсь его или ненавижу. Всё намного сложнее: я совсем себя не понимаю.
– Не позволяй никому переходить черту, Нармин. Это слишком.
Черта уже была и будет перейдена, я это знаю, но с ним спорить не хочу. Киваю.
Его внимание снова приковывает рана. Поглаживания въедаются под кожу похлеще ожога. Мне становится немного щекотно и очень не вовремя беспричинно смешно.
Не сдержав улыбку, позволяю взгляду взметнуться вверх резвой птицей, которую тянет к его глазам.
Он причин для веселья тоже не видит. Кивком подбородка спрашивает: что?
– Ты так внимательно смотришь, как будто линии судьбы читаешь. Что там, расскажешь? — Молчит. Я запоздало смущаюсь. Веселье испаряется, а вот тепло благодарности остается. — Это просто ожог. Не переживай.
В одно предложение я зашиваю сразу кучу глупостей. Но поняв это, даже испугаться толком не могу. Вспыхнет – так и будет.
Но сегодня – нет. Может кофе правда был достаточно хороший.
Пальцы Бахтияра отпускают мою руку, позволяя слететь вдоль туловища.
Удивительно, но в эту секунду болезненных пульсаций я не чувствую, а места его прикосновений нагреваются и тяжелеют.
– Спасибо, что поддержал.
Ему не нужно объяснять, в чем я вижу поддержку. Но и развивать тему он не настроен. Закрыв глаза, кивает на лестницу. Возможно, мы снова на грани и когда откроет – уже будет меня ненавидеть. Я не хочу проверять. Это больно.
Привстав на носочки, краду себе еще одну секунду. Скользнув пальцами по щеке, прижимаюсь пылающими губами к колкой коже и сбегаю, не оглядываясь.
Что хочешь – то и думай, Бахти. Ты просто не представляешь, как много я к тебе чувствую.