Страница 4 из 152
Все, чему я научилась за эти годы – пропускать её по крови вместе с кислородом. Закрыв глаза на пару секунд, делаю глубокие вдохи и вслед за ними выдохи, отпуская.
В конце концов, слава не просто так ходит за мной. Свою вину я признаю, а всем вокруг искренне желаю счастья. Даже этой женщине.
Скупившись по списку, выхожу с рынка.
Тяжелые пакеты оттягивают руки и снова возвращают к временам, когда отец был жив. Он возил меня по городу, не жалея ни сил, ни бензина. Каждое утро на работу и вечером с нее. В поликлинику. В университет.
Я никогда и не одевалась вызывающе. Мне неловко было даже в тех нарядах, которые выбирала для меня столичная Марьям, но теперь, мне кажется, скромнее девушки не найти во всем Ширванском крае, а это всё равно не спасает.
Несколько кварталов в сторону дома я иду по одной из главных улиц. Но в моем случае это практически всегда невыносимо.
У нас мужчинам не принято открыто приставать к девушкам на улице, но я быстро замечаю, что сначала за мной едет машина, а потом и вовсе тормозит рядом. Катится медленно.
Затемненное стекло опускается и взглядом по телу скользит незнакомец. Он для меня – незнакомец, а меня он, кажется, знает, как и все.
– Подвезти, красавица? – Я смотрю под ноги и мотаю головой, ускоряясь. Зря я пошла одна. Нужно было попросить Орхана. Мужа Севиль. Маму. Ещё кого-то. – Эй, чего ты такая строгая? Садись.
Мужчина продолжает ехать рядом и бьет по сиденью своей прокуренной старой машины.
Сердце бьется быстро и болезненно. Пальцы немеют от страха. Вокруг много людей, но я не уверена, что за меня заступятся, поэтому решать нужно самой.
Собрав волю в кулак, поворачиваю голову к мужчине и с мягкой улыбкой пытаюсь вежливо отказаться:
– Спасибо вам, но я дойду. В машину к чужому не сяду. Извините.
Ему бы просто отмахнуться, но я вижу, как лицо у мужчины кривится. Он взмахивает рукой и подается ближе ко мне:
– Ты чтоб под неверного лечь, со свадьбы сбежала, а теперь в машину не садишься? Ну-ну, недотрога.
Мужчина плюет на бордюр и бросает в меня не менее смачное:
– Позгун
(прим. автора – развратная)
!
После чего машина резко дергается и визгом шин уносится прочь.
А я…
Впервые это было очень больно. Унизительно. Вызвало бурю слез и желание покончить с собой. Но делать этого нельзя, я и так украла у Аллаха слишком много милости. Поэтому позволяю себе всего на несколько секунд задеревенеть, а потом сворачиваю в спокойный переулок и продолжаю свой путь.
Жить с позором сложно. Это больно. Иногда мне кажется, лучше было бы лечь в могилу вместе с отцом, но сделать этого Аллах не дал. Поэтому я нахожу отдушину в тех, кто любит вопреки осуждению.
***
Домой я прихожу ужасно уставшей. На солнце нагрелась голова, пот выступил на шее и спине. Руки отваливаются из-за тяжелых пакетов, но в планах – вкусный салат.
И пусть я недостойна, но до сих пор не умерла, а значит могу, как все, радоваться тому, что радует.
Рецепт салата я увидела в Инстаграме на странице у невестки Бахтияра Теймурова – Марьям. Мы с ней, конечно, давно не общаемся. У меня не хватило смелости извиниться даже перед несостоявшейся сестрой, но отписаться от ее страницы я не смогла.
Из ее блога я знаю немного о нем. Но Бахтияр – редкий гость на страничке Марьям, а ее бьющая ключом жизнь и красота их с Самиром любви греют душу.
Разложив продукты по столу, я беру телефон, чтобы снова свериться с рецептом.
О произошедшем возле рынка не буду не то, что жаловаться, а даже вспоминать. Но начать готовку не успеваю. В дверном проеме появляется жена Орхана. Смерив меня таким же взглядом, как женщины на рынке, кивает за спину:
– К брату зайди.
Я блокирую телефон и выхожу из кухни. Оглянувшись, вижу, как любопытная Ирада перебирает мои покупки.
Это всё неправильно. Мне так жить не нравится. Но что я могу сделать?
Зайдя в кабинет брата, сажусь и терпеливо жду, пока он договорит по телефону. С кем-то – громко и весело. Обсуждает что-то. Слушает. Смеется.
А сбросив вызов – смотрит на меня иначе. Моментально хмурится и будто бы справляется с неловкостью. Я – его главная обуза.
С момента нашего с ним последнего разговора по душам прошла неделя. Я не тешу себя надеждой, что он передумает. Да и после сегодняшнего…
Может быть чьей-то нелюбимой женой быть лучше, чем шлюхой? Кто его знает…
– Есть один человек, Нармин. Заур Мехтиев. – Орхан молчит, и я молчу. Не знаю этого мужчину. Никогда не слышала. Моргнув, брат продолжает. Ему правда неловко. Он предпочел бы в принципе со мной не говорить. Мне так кажется. – Он овдовел месяц назад. Жена умерла в родах. Остался с младенцем на руках. Пятеро детей. Ему нужна жена...
Мой взгляд спускается с лица брата на его стол.
– Он хороший мусульманин. Глубоко погружен в изучение ислама. Отец был бы рад, чтобы ты… – Я знаю, что Орхан говорит это для себя, а не для меня, но киваю. Тоже для него.
– Боюсь, хороший мусульманин может быть против брака с такой, как я.
– Дети, Нармин. У него дети. И нет времени выбирать.
Я… Понимаю.
– Свадьба и махра не будет. Не те обстоятельства.
Конечно. Мой махр – пятеро его детей.
– И я попрошу его чтобы силой… Ни к чему не принуждал. Да он может и не захочет…
Это больнее, чем слова постороннего незнакомца. Я снова сглатываю и смотрю в сторону окна. Там – мои розы. Они пахнут спокойствием. Я сейчас приготовлю вкусный салат и всех угощу. Завтра выйду на рассвете, вдохну и на пару секунд стану абсолютно счастливой. В моей жизни тоже есть хорошее. Мне грех жаловаться.
А он, этот Заур… Было бы хорошо, чтобы не захотел.