Страница 5 из 152
Глава 3
Нармин
Малышка Сара танцует посреди маленькой комнаты, Кямал в углу собирает конструктор, а мы с Севой хлопаем, подбадривая и зарождая в будущей ханым осознание того, насколько она прекрасна. Какого отношения заслуживает.
Сара – открытый, артистичный ребенок. На слегка по-детски надутом животе звонко брякают монеты. Сегодня в качестве подарка ей я принесла танцевальный костюм.
Хлопаю в ладони, пока Сара под бодрую мелодию разукрашивает воздух движением пухлых ручек. Крутит головой и очень задорно – попой.
Бросаю взгляд на Севу – мы с сестрой друг другу улыбаемся. Когда-то давно, двадцать лет назад, мы с ней тоже так выплясывали на ковре перед мамой, папой и тетушками. И в нашу сторону летело многоголосое: Машаллах!
Устав, Сара хлопает руками о бока и быстро бежит ко мне. Ловлю племянницу и прижимаю кучерявого котенка к груди.
Глажу по волосам и целую в щеки. Она такая сладкая. В ней столько любви! Дети – это неповторимый опыт и источник добра. В девятнадцать я этого еще не понимала.
Оторвавшись от меня, Сара смотрит в лицо, не утруждая себя тем, что делают взрослые: скрывать или управлять эмоциями. На ее лице – они все написаны. И все очень искренние.
Не поверите, но там нет ни брезгливости, ни осуждения.
Так может быть стать пусть не родной, но матерью сразу для пятерых детей – это мой способ обрести счастье там, где любовь существует еще в безусловности?
Но это те вопросы, которые я буду задавать себе бессонными ночами. А пока Сара с восторгом, слегка округлив рот, тянется пальцами к моим губам и трогает их. Ведет по носу. Подушечками пальчиков прижимает ресницы и удивляется тому, как они пружинят.
Оглянувшись, у Севы спрашивать:
– Мамочка, я тоже буду такой красивой, как тетя Нармин? – Ужасно меня смущая. А Севу – совсем нет. Она улыбается дочке и обещает:
– Конечно, гызым. Я у Аллаха заказывала, чтобы ты была такой же красивой, как тетя Нармин.
– И как мама-Севиль! – Я уточняю, но Сева в ответ легкомысленно отмахивается.
В последние годы мы с ней совсем не соперничаем. Роднее друг друга у нас с сестрой нет никого. Я, бывает, признаюсь, что завидую ее счастью быть мамой. Она – что всегда хотела быть такой же, как я. Ей все детство казалось, что я красивее. Умнее. Талантливее. Смелее.
Теперь-то мы знаем, что нам обеим Аллах уготовил не самую легкую судьбу и стараемся друг другу помочь.
Севиль долго звала меня в гости, а приехать я собралась только сегодня. Накупила племянникам подарков. Севе с мужем – гостинцев.
Теперь же сижу в их скромной, но теплой гостиной и уходить совсем не хочу.
Сара продолжает ерзать у меня на руках, шепотом разговаривая сама с собой. Трогает мое лицо и шею. Взяв руку, обводит ногтевые пластины и пальцы. Теребит браслет.
Тот самый, который Бахтияр надел мне в день нашей неслучившейся свадьбы. Это единственное, что осталось лично у меня от тех отношений.
Дорогостоящее извинение за то, что взял у меня без разрешения.
Я сняла платье, фату, ленту, кольцо, но браслет не получилось. Сначала застежка не слушалась. Потом оказалось – заклинила. Можно было срезать, а можно не трогать.
Бросаю взгляд мельком на Сару, которая усердно пытается расколупать замок. Ей очень нравится эта цацка и я давно пообещала, что если сможет снять – подарю. А сама гашу легкую тревогу. Вдруг правда получится? Придется отдавать.
– Сара, что делаешь, а? – Севиль спрашивает мягко, но все же строго. Малышка смотрит на маму мельком и показывает язык.
Сестра цекает языком. Она должна быть не только ласковой, но и строгой с ними. А я не должна. Улыбаюсь, прижимая малышку к груди и беря огонь на себя. Нахмурившись и качая головой, Сева бурчит:
– Вы мне ее разбаловали совсем! – Имея в виду меня и своего мужа. И я уверена: мы с Мурадом одинаково этого не стыдимся.
Зачем нужны девочки, если не баловать их?
Сева и сама это знает.
– Как дома дела? – Спрашивает, а я вроде бы и готова к этому, но все равно настроение портится. Взгляд спускается от глаз сестры вниз.
Дома всё сложно.
Стоило Орхану «выставить меня на аукцион просроченных невест», и оказалось, что не такая уж я никому не нужная. Претенденты есть. Но я даже имен их знать не хочу. Жить с ними – тем более.
Главным соискателем моего «сердца» остается тот самый вдовец с детьми.
– Всё, как всегда. Мама ругается с Ирадой. Ирада жалуется Орхану…
Я могу не продолжать, мы с Севой смотрим друг на друга и грустно улыбаемся. Сева знает, что воздух там постоянно звенит напряжением, пахнет слезами, скандалами и корвалолом.
– А ты как? Уходишь к своим розам?
Широко улыбаюсь и киваю. Сара продолжает пыхтеть над браслетом. Смотрю вниз – малышка уже раскраснелась, а застежка все не поддается. Я тоже бывало ломала о нее ногти, но что ты с ней ни делай…
– Да. В моих розах тихо.
– Но я все равно думаю, что ты могла бы переехать к нам.
Сева повторяет все так же решительно, я пытаюсь ответить благодарным взглядом без слов. Спорить не буду, хоть и знаю, что не соглашусь.
Это для Севы очень прогрессивно и смело. Я горжусь тем, как сестра растет, но есть объективные вещи: у них маленькая квартира. Скоро появится третий ребенок. Мурад работает днями и, бывает, ночами. Эльмин почти не помогает. Говорит, что дети должны жить или с ним – или никак.
Мне здесь нет места. Я слишком благодарна Мураду за его благородство, чтобы злоупотреблять. Да и Сару нам ведь еще замуж выдавать. Я хочу, чтобы на эту малышку не падала моя черная тень.
– Спасибо, Севиль. Я помню, но справлюсь.
Чтобы не видеть в глазах сестры разочарование и боль, смотрю на темную макушку ее дочки.
– Не получается, Сара-ханым?
Она вздыхает и разводит ручками.
– Никак не получается.
– Мы еще попробуем, да?
– Да!
Сладкая булочка спрыгивает с моих колен и бежит мешать брату. А Сева, проводив дочку взглядом, подсаживается ближе.
– Это правда, что Орхан нашел тебе фанатика-вдовца?
Из ее уст «хороший мусульманин» звучит немного не так. И это совсем не смешно. Но принятие своей вины и расплаты за нее, кажется, проникли слишком глубоко в мою душу. Я искренне не испытываю малейшего протеста. Только горечь. И вместо того, чтобы плакать, улыбаюсь.
Смотря на племянников, так же искренне отвечаю на не тот вопрос:
– Я люблю детей.