Страница 36 из 152
Глава 15
Нармин
Я не знаю, мое платье изрезали по приказу Сабины или одной из ее подруг, но посыл мне понятен прекрасно.
Понятны и чувства.
Она не приняла меня и не примет. Впрочем, разве должна?
Я вторая жена Бахтияра Теймурова вот уже три месяца, но настоящей для него так и не стала.
Он верен Сабине, верит она в это или нет.
Но скорее, все же, он верен себе.
Я же помню
того
Бахтияра. Он был в миллион раз благороднее и лучше
той
Нармин.
И теперь у меня не остается сомнений: пусть как бы на меня ни злился – все равно спас.
Я все сильнее привыкаю к новой жизни и новому статусу. Бахтияр оказывается абсолютно прав: ни у меня, ни у Сабины на лбу нет таблички. Для большинства наша история не существует. Огромный Баку становится местом, где я со всеми своими грехами, кажется, наконец-то смогу затеряться.
Мы с Ульвией-ханым ищем баланс между ее обязательностью и моим воспитанием, которое не позволяет жить спокойно, когда тебя обихаживают старшие.
Теперь мы вдвоем приводим дом в порядок прежде, чем в порядок его привести приедет оплаченный Бахтияром-бей Теймуровым клининг. Обмениваемся рецептами и даже немного делимся историями из жизни.
Я рассказала Ульвии-ханым, что мне, бывает, снился розовый сад Лейлы-ханым в Ширванском крае. Оказалось, он впечатлил не меня одну.
А ещё Ульвия-ханым поручила Ильгар-бею подумать, где мы можем разбить свой.
Я сопротивлялась, конечно, ведь ну зачем Бахтияру здесь мой сад? Но Ульвия-ханым непреклонна.
К нам уже дважды приезжал ландшафтный дизайнер. Мы обсуждали, как лучше будет распределить зоны, подбирали ассортимент растений и согласовывали нюансы. Всё это кажется мне слишком серьезным, но Ульвия-ханым рада, что так просто нашла, куда направить излишки моей энергии.
Не сказать, чтобы я сама не думала о том, что занимать себя чем-то непременно нужно. Мне важно чем-то гореть.
Мой муж – образованный, очень умный и уважаемый в Баку человек. Конечно, я не фантазирую, что когда-то мне придется выходить с ним в свет, но не хочется чувствовать себя хуже, чем я есть.
В университете я училась очень недурно. Педагоги часто хвалили за гибкость ума, упорство и целеустремленность, если чем-то загораюсь (и скрипка тому пример), но ярких творческих порывов моя душа давно не требует. Теперь я хочу не баловства, а весомых вещей. Нахожу репетитора по английскому. Он стоит дорого, но мой кошелек каждый месяц пополняется баснословной суммой, которую тратить абсолютно не на что.
В пару с английским я записалась ещё и на арабский. Отец пытался заняться его изучением, но ему наука давалась сложно. Бахтияр знает арабский сносно. Я... Попробую.
Четырежды в неделю я езжу на занятия. Еще думаю про курсы вождения автомобиля (пример Марьям-ханым очень вдохновляет), но смелости спросить разрешения у Бахтияра пока что не хватает.
В остальном мои выходы в мир все так же в первую очередь связаны с Марьям Теймуровой. Она – моя добрая фея, но в то же время и автор самых больших для меня угроз.
Первым серьезным испытанием после встречи с Сабиной и ее подругами в пляжном клубе стал День рождения Айсель-ханым. На празднике присутствовали все Теймуровы.
Там произошла и моя первая встреча с Аскером Вагиф оглы.
При взгляде на отца Бахтияра мое сердце болело и ныло. Казалось, я снова стою перед родным отцом, вернувшись «порченной» через две недели скитаний.
Мой папа тогда плакал. Аскер Вагиф оглы спокойно принял мое приветствие и отказался принимать извинения. Не так холодно, как это сделала ханым его сердца и дома Лейла Теймурова, а иначе. С горечью. Он медленно качнул головой, прося:
– Не надо, дочка. Что бы ни было сделано в прошлом, ты теперь в семье.
И это для меня стало изощренным наказанием. Я же помню другие его слова. Пять лет назад он готов был принять меня всем сердцем. Защитить. Уберечь. А теперь… Что сделано – то сделано. Это не вычеркнуть из прошлого, не забыть, не простить. И от этого всем нам больно.
На празднике Айсель-ханым была и Сабина с Бахтияром.
Мы с его первой женой не здоровались и не обменивались словами вежливости, но я уверена, что присутствие друг друга одинаково ощущаем кожей и под ней.
Ее ревность направлена наружу. Ложится на кожу Бахтияра страстными царапинами и режет мое платье острыми ножницами.
Моя – внутрь. Плавит плоть и учит смирению так, как не учили все вместе взятые пять лет.
Сабина с Бахтияром пробыли на Дне рождения недолго: у нее разболелась голова и они уехали, а я осталась, как гостья Марьям-ханым.
В последний раз так сильно, как сегодня, я нервничала в день нашего с Бахтияром никаха.
А все потому, что сегодня я впервые попала в дом Аскера и Лейлы Теймуровых.
Из-за широко распахнутой двойной двери я хорошо слышу детские крики и смех, но туда меня не пускают. Мои ладони лежат на коленях. Мышцы спины напряжены до того, что ноют. Взгляд устремлен на уставленный гостинцами журнальный столик, только я даже прикоснуться к еде не рискнула.
Сегодня мы с Бахтияром и Сабиной снова в одном обществе.
Бахтияр предупредил меня о приглашении за неделю, но сказать, что это помогло подготовиться морально, не могу.
До сих пор руки дрожат от воспоминаний, как спускалась из спальни к нему в холл. Его взгляд скользнул по новому платью, но я не получила ни похвалы, ни замечаний.
Как я выгляжу ему, наверное, плевать.
Дальше была молчаливая поездка вдвоем в его машине. Я пялилась на одну из выгравированных эмблем на панели, не задавая ни один из кучи вопросов.
Вряд ли он сам рад тому, что меня нужно везти к семье, поэтому снова становиться причиной раздражения я не хочу.
Сейчас у нас с ним... Всё нейтрально-хорошо.
В семье Теймуровых, насколько я знаю, пост не держит никто, но Уразу-байрам празднуют пышно. В доме собрались все четыре сына Лейлы и Аскера Теймуровых, их жены, многочисленные дети, братья и сестры Аскер-муаллима с семьями.
Их дом настолько велик, что позволяет вместить в себя весь этот шум, гам, огни глаз и радость встречи, не становясь тесным.
В столовой вот сейчас накрывается длинный стол, ломясь от пахлавы, шекербуры, горячих блюд.
Воздух насыщается ароматом мёда, мяса и пряностей, рот наполняется слюной, хочу я того или нет.
С детьми играют нанятые Лейлой-ханым аниматоры. Мужчины, поприветствовав друг друга крепкими объятьями и поздравлениями, общаются о своем, мужском, в другой комнате.
А женщины... Ох, женщины...