Страница 147 из 152
Глава 61
Бахтияр
Через две недели после начала повествования в книге
– Кого ждем? – Раиль с показушной скукой пялится в потолок, откинувшись затылком на спинку дивана. Спасибо, хотя бы не зевает.
Оттолкнувшись, смотрит на наручные часы, а потом уже на меня.
Приподнимает бровь, чтобы окончательно выбесить таким отношением.
Я знаю друга давно. Его повадки изучил досконально и в любой другой день подыграл бы его трудовому рвению, видит Аллах, но сегодня безразлично парирую:
– Спешишь куда-то? Не держу, – и опять отворачиваюсь к окну.
Под моими ногами лежит нагретый солнцем и разогнавшийся к полудню Баку. Привычный вид из кабинета в офисе Теймур-Аз Групп сегодня непривычно волнует, потому что я сам сегодня уже не такой. По-новому дурной или по-старому, просто забытый.
В последний раз чувствовал себя так ещё юнцом. Если считать точно, пять лет назад.
– Теперь не уйду. Интригуешь, гардаш…
Оглядываюсь, легко усмехнувшись. Вопреки представлениям о чрезмерной гордости азербайджанцев, в Раиле первым зажигается не кровь, а интерес. Во мне... Давно уже не знаю. Однажды я себя потерял и никак не выходит найти.
Друг забрасывает руку на спинку дивана, готовясь ждать. А у меня ждать не осталось сил.
В юности я был резким, вспыльчивым, упрямым. Не мог ни месяц ждать, ни день. Срок в "год" казался бесконечностью. Жизнь щелкнула по носу, принудив к смирению. Я был уверен, что смирение отныне держит меня на цепи до смерти, а вышло, что сорвался.
Её отец умер год назад. Брат выставил на продажу, как старую машину с прогнившим дном. Кто хочет – берите. Вдовцы. Бедняки. Извращенцы. Сторгуетесь – получите ещё и скидку.
Это должно было бы тешить мою когда-то смертельно уязвленную гордость, но злорадство внутри ни разу не вспыхнуло.
Я узнал случайно. Я хотел не думать. Я должен был тут же забыть. Но как не думать, если ничего до сих пор не прошло?
Я три года в браке. Строю свою жизнь правильно. В руках горят проекты. Сердце тоже изо всех сил старается правдоподобно биться, но новость падает зерном глубоко за грудиной и прорастает быстрее сорняка, а пахнет розой. Пахнет. Пахнет. Пахнет.
Цвести не хочет, а шипы выпускает.
Я не имею права.
Она осознанно выбрала другого, а я решил вести свою судьбу по ровной дороге.
Я пообещал себя другому человеку.
Я не готов все рушить.
Но получается, что я готов.
Оглядываюсь, когда в дверь стучат. В кабинет заходят лучшие юристы Теймур-Аз: Алекпер Гаджиев, Мусса Рустамзаде, Рафик Бабаев.
Эти люди выигрывали для моего отца миллиардные дела. Составляли в свое время все важные документы и сбивали сделки-ловушки.
Их авторитет заходит первым. Их лояльность безгранична. И только им я доверю то, что собираюсь сделать.
Мы пожимаем друг другу руки и я приглашаю всех присаживаться. Ловлю на себе все сильнее заинтигованный взгляд Раиля.
– Чем можем помочь, Бахтияр Аскер оглы?
Алекпер-бей надежен, как швейцарские часы. Он видел в своей жизни много, но определенно не готов к тому, что я сейчас скажу.
Никто к этому не готов, даже я сам.
Для себя происходящее я объясняю долгом, который имею перед Нармин, и о котором мы оба знаем.
Я сделал когда-то то, что до брака с девушкой делать нельзя. Она могла разделить наш позор на двоих. Она могла меня обвинить. Я
хотел,
чтобы она меня обвинила. Не стала. Почему?
Почему, Нармин, всё так? Почему ты сбежала? Почему ты вернулась? Почему не ко мне? Ради Аллаха, скажи!
Эти вопросы давно утратили актуальность, но не разучились будить меня ночами. Не разучились заползать противным холодом туда, где сейчас болезненно прорастает отравленная роза.
Но я и сам прекрасно понимаю, что дело далеко не в чистом долге. Всё куда хуже.
Я уверен, что при первом же взгляде на нее меня накроет злость.
Я возненавижу себя за опрометчивый поступок и причиняемую людям боль. Её я возненавижу за то, что красивые мечты превратились в уродливую реальность, за которую я схватился, потому что... А как нет?
Я уже прыгнул с обрыва и буду лететь, но я все равно не откажусь. Не дрогнет ни голос, ни рука.
– Мне нужно, чтобы вы составили никах-намэ.
Даю время на реакции, хотя на возможные отговоры мне уже плевать. Меня две недели шатает от лютой ненависти, озлобленности, отчаянья, до такой эйфории, что словами не описать.
Что ты там творишь, Нармин-ханым? Почему теперь-то не бежишь?
Что там твоя любовь? Почему так быстро оборвалась?
И почему ты, Шайтан тебя дери, ко мне даже не попыталась прийти? Сестра позвонила. А ты? Слишком гордая или слишком меня ненавидишь?
А я тебя, думаешь, нет?
– Кому нужен никах-намэ, Бахтияр Аскер оглы? Мы составим, конечно.
Смотрю на Алекпера в упор и делаю следующий шаг:
– Никах-намэ нужен мне.
В кабинете становится тихо. Мужчины переглядываются. Раиль, кашлянув, отталкивается от спинки дивана, меняя вальяжную позу на куда более искренне напряженную.
Не ожидал, гардаш? Я сам не ожидал.
Алекпер, как я и говорил, – во всем профессионал. Первым приходит в себя и до последнего хочет верить в мой здравый смысл:
– Нужно внести изменения в брачный договор, заключенный с Сабиной Мехди гызы? Мы можем сделать это новым приложением.
Упоминание имени жены врезается ножом в раскрытое сердце. Но нет.
– Речь не о Сабине Мехди гызы. Вы должны составить никах-намэ, который сопроводит заключение моего второго брака.
Атмосфера в комнате насыщается недоумением.
Я понимаю этих людей прекрасно, но самого терпение подводит. За пять лет я сумел затолкать свои чувства под надежный замок. Они рвались оттуда, я с яростью захлопывал крышку.
Я вел разговоры с собой же о том, что моя жизнь наполнена смыслом. И так ведь и есть, но мне все равно его мало.
Мне мало. Мне тошно. Мне тесно.
Уже я бесконечно сбегаю, но сбежать от себя не могу.
Если отдам ее сейчас на растерзание, то сдохну как пес. А почему сдох – даже никто не поймет.
Сдавленно и честно звучат слова Раиля:
– Аскер-муаллим тебя убьет, Баха...
Но если Раиль смотрит на меня с сомнением (допускаю, в моей адекватности), внутри наоборот просыпается безосновательная легкость. Губы дергаются уголками вверх, быстро разрастись до полноценной улыбки.
Так и будет, ты прав.