Страница 142 из 152
Глава 59
Нармин
Бахтияр раскрывает мои губы медленно, хотя мы давно уже изучили повадки друг друга достаточно хорошо, чтобы не бояться спугнуть.
Дрожь упрямо не стихает, а в нос всё сильнее забивается запах теплого дерева смешанный с сеном.
Я крепко обвиваю бедро мужа ногой, пока ограниченные теснотой моих брюк пальцы грубовато водят по складкам, сдвинув белье.
Муж настойчиво выжимает из моего тела смазку, как делал сотни раз, а память уносит туда, где это между нами это случилось впервые.
Насколько ты был прав, Бахтияр? Мы все животные и между нами похоть?
А я насколько была права?
А какое это вообще имеет значение, кто скажет?
Бахтияр ловит каждый из моих прерывистых выдохов губами. Сам сильнее заводится, когда начинаю подаваться бедрами навстречу пальцам.
Мы возмущаем жеребцов, пусть и скрыты стенками пустующего денника. Но животные чувствуют запахи. И чувства они тоже хорошо распознают.
Так что между нами? Получается, не просто похоть, а всё же любовь?
И кто из нас выиграл в том просроченном споре двух горделивых глупцов?
Оторвавшись от моих губ, Бахтияр резко приседает. Я ухватываюсь за его плечи и охаю, когда по бедрам вниз спускаются плотно сидевшие брюки.
Их невозможно стащить, не снимая сапог, но я не могу даже слова вставить.
Меня быстро выбрасывает в середину шторма. Сердце колотится, а тело вибрирует.
Сапоги с глухим стуком падают в угол. Брюки горкой валяются на сене, а губы Бахтияра прижимаются к нежной коже под моим коленом. Кончик носа едет по внутренней стороне бедра. Я изнываю и пульсирую, а он целует тазовую косточку и двигается выше.
Вверх взлетают мои кисти, по ним прочь отправляется кофта.
Я голая и беззащитная. И на сей раз я отдаюсь ему полностью.
Мое тело не может справиться с дрожью, будто ему опять девятнадцать, а мужское отвечает рьяным напором, как в его двадцать три.
Острые соски трутся о грубую ткань рубашки Бахтияра и царапают, а мужские пальцы перебирают пряди, чтобы стечь по позвоночнику и бедру, пока мы целуемся до боли в губах.
Я даже подумать не могла, что так ярко помню свои же чувства со сроком давности в шесть лет.
Туран, разволновавшись, снова бьет копытом о замок, но Бахтияр даже не оглядывается. Подхватив ногу под коленом, ведет мое бедро по плотной ткани штанов вверх. Ладонь ложится на развилку между ног, а пальцы проникают внутрь.
Теперь-то я понимаю, как легко ему было в мои девятнадцать распознать, насколько пусто звучат мои провокационные слова про любовь к прикосновениям другого и чужим поцелуям. Не знаю только, как сложно было остановиться. И что с нами было бы, не сделай он этого, тоже не узнаю уже никогда.
По коже вместе с желанием растекается бессилие перед чувствами прошлого. В ушах звенят те наши отчаянные голоса.
Я отталкивала, сколько было сил. Он пытался привязать, как только мог.
Так а кто победил в итоге?
Как тесно прошлое сплетается с настоящим в его голове – мне неизвестно, но я чувствую, что и его тоже уносит.
Пальцы мужа с каждым разом всё более грубо врезаются в мою плоть, извлекая давно привычные звуки, свидетельствующие о желании, но сегодня вместе с испариной к коже липнет горечь.
Она же чувствуется в не прекращающемся поцелуе.
Я хочу для него быть хорошей. Идеальной. Безупречной. Но даже это желание в секунду обнажается недостижимым и топит в бессилии.
Мои пальцы пытаются гладить знакомое до последней черточки лицо, но нащупывают острые, напряженные скулы.
Язык врезается в мой рот жалом. Всё более грубо, похотливо и требовательно.
Дернувшись затылком назад, стукаюсь о доску и спрашиваю:
– Хочешь? – спускаюсь глазами вниз и возвращаюсь к его лицу. Бахтияр дергано ведет головой и надломленным голосом отвечает:
– Нет. Я хочу так.
Пальцы внутри замирают. Чернота зрачков поглотила радужки. Происходящее провоцирует во мне дикую дрожь.
Бахтияр растирает влагу по складкам и врезается в мой рот под звук разъезжащейся ширинки.
Мы занимались сексом кучу раз, но сегодня я снова боюсь, как впервые.
Муж кладет мою ладонь на тяжелый, дернувшийся от прикосновения, ствол и после всего пары движений вверх-вниз сам направляет головку к пульсирующей промежности.
Не растягивает меня медленно, а погружается сразу всей длинной, столкнув ладонь, которая тут же находит свое место у него на груди.
Я кусаю губы и жмусь ими в соленую шею, пытаясь быть ещё ближе.
Пальцы нетерпеливо мнут мое бедро и толкают его выше, а внутри сильными ударами двигается член, заставляя взлетать на носочки.
Он горячий и очень сильно набухший. Я помню каждую венку. Я знаю, что нет ничего прекраснее, чем секс с ним, но в эту секунду меня со всех сторон атакуют старые страхи. Мне будто бы снова завтра сбегать, а сегодня...
Член двигается внутри, ускоряясь. Пальцы мнут уже грудь. Дальше – несильно сжимают шею.
Я запрокидываю голову, подчиняясь безоговочно. Позволяю оставить на ней след, который завтра стыдливо буду прятать от гостей.
Держусь за реальность и его плечи, но чувствую, как в нас синхронно надламывается. Мы спотыкаемся о прошлое и нас заносит в эмоции, которые мы не должны испытывать.
В Бахтияре расцветает та же злость, которую однажды я запретила спустить. Игривое желание просто повторить засасывает глубже, чем мы были готовы, и тянет по жестокому дну.
На кожу каплями конденсата ложится ускоряющееся мужское дыхание. Толчки внутри отдаются в висках.
Я ощущаю прижатыми к раскаленной груди ладонями, как в нем разрастается жадность. Разрастается и не лопается.
Я хочу помочь, но как – снова не знаю.
Дело не в позе. Не в том, плотно ли я сжимаю его изнутри. Не в звуках и запахах. Даже не в горячих словах.
В нем огнем пылают смешанные чувства, которые он, как думал, сам в себе задушил. Мне становится больно от силы трения. Я клянусь себе, что остановлю его через движение. Два. Три.
Не делаю этого, но оттолкнувшись от шеи ловлю губами губы и в них шепчу:
– Я тебя люблю… Ты слышишь?
Кажется, не слышит.
Наверное, не бывает идеального времени и идеальных слов. Идеальных мест. Идеальных чувств. Мы можем бесконечно предполагать, фантазировать, мечтать, писать безупречные письма, а располагает все равно Всевышний.
Мы не знаем, что такое любовь, пока её не ощутим. Мы не знаем рецепта обретения счастья, но счастье всё равно не падает с неба, а рождается из наших дел.