Страница 141 из 152
Не дав мне встать, он делает выпад рукой в мою сторону. Я была наготове. Думала, успею оттолкнуться от земли и сбежать, но он быстрее.
Слышу, что где-то точно так же попавшись в коварную ловушку возмущенно ржет лунная девочка Айнур, а сама оказываюсь на покрывале под тяжелым мужским телом.
Я возмущаюсь и фырчу, а Бахтияр оставляет поцелуи на открытой шее, расстегивая молнию на кофте, чтобы добраться до груди.
Проходит несколько секунд моего сопротивления и я со сладким позором признаю свое поражение.
Небо над головой голубеет всё ярче. Облака куда-то плывут, а рот мужа настойчиво ласкает грудь, пока руки мнут ягодицы.
Мы целуемся, гладим друг друга и трогаем. Но я наперед знаю, что не разденемся и далеко всё равно не зайдем. Я люблю Бахтияра за многое, но особенно сильно – за умение слышать, даже если он не всегда со мной согласен.
Муж часто ловит меня где-то в доме или дворе. Зажимает. Пытается пробраться под юбку, вжимаясь в мое тело сильным возбуждением. Но все это – для игр. Ему нравятся мое сопротивление и попытки спасти девичью честь. А настоящим сексом мы занимаемся только в своей комнате.
Иначе мои и без того расшатанные нервы уже ничем было бы не спасти. А так…
Самовар подкипает.
Поправив одежду, я наливаю нам чай и складываю новые "бутерброды". Подавая чашку Бахтияру, спрашиваю:
– А Раиль на юбилей не приедет?
Муж качает головой и я вздыхаю. Ульвия-ханым и Ильгар-бей уже приехали. Я надеялась, Раиль тоже будет, потому что успела по нему соскучиться.
– Почему?
Ловлю лицом задумчивый взгляд, который быстро расцветает лукавством.
Бахти в шутку ревнует меня к Раилю, но мы оба знаем, что оснований для подозрений я не давала.
– Занят твой друг. Раз в пять лет Раиль-бей ездит в родное село.
Я и сама понимаю, что мои глаза удивленно расширяются. Судя по бликам на карих радужках, Бахтияра это веселит, но он не жадничает и продолжает свой рассказ:
– Каждый раз, вернувшись, Аллахом клянется, что больше ноги его там не будет. Но за пять лет отходит. Вот такой он у нас отходчивый.
Это, конечно, ирония, чтобы не сказать, сарказм, но в характер Раиля такое поведение вполне вписывается.
– А почему он не хочет туда возвращаться? – Спрашиваю с неприкрытым любопытством. И ловлю лицом озорные блики.
– А что мне за ответы будет, Нармин-ханым?
Я снова закатываю глаза. Бахтияр, отсмеявшись, соглашается рассказать и за бесплатно:
– Раиль до полнолетия пытался быть хорошим сыном своего отца. Отец был глубоко верующим, традиционным человеком. Старостой их села. У них довольно закрытая община – своих женят на своих. В города детей пускают неохотно, но в случае с Раилем всё закончилось печально. Раиль взбунтовался и ушел в отрыв. Отец долго не прощал, как сам считал, предательства. Не принимал. Но сам Раиль тоже не рвался домой. Помирились они уже на смертном одре. Да и то… Я так и не понял: помирились или снова поругались.
Я слушаю с интересом, а перед глазами рисуются картинки.
– Но пять лет после последнего приезда прошло. Скандал утих – пора вернуться.
– А был скандал?
Бахтияр улыбается и не отвечает.
– Ох… – Качаю головой, мысленно отправляя Раилю хотя бы свое благословение. Надеюсь, там у него всё будет хорошо, а тут у нас…
Прекрасно.
Мы с Бахтияром проводим в горах несколько часов. Пьем чай. Болтаем. Целуемся.
Лошади резвятся на свободе. Туран снова приносит мне цветы.
Мы с мужем хотя бы немного компенсируем друг другу нехватку проведенного вдвоем времени, которая с каждым днем всё ярче чувствуется в полном шума, детей, эмоций и дел доме Теймуровых.
Наверное, именно это и подтолкнет нас к тому, чтобы одним утром импульсивно собраться и поехать обратно в Баку. Но пока мы медленно ведем лошадей в конюшни, чтобы оттянуть возвращение.
Бахтияр расседлывает, а я наблюдаю за ним с улыбкой. Внутри меня пузырьками углекислого газа зреет баловство. Поддеваю мужа:
– Фуад-бей никогда не предлагал тебе место младшего конюха, Бахтияр-бей?
Бахти оглядывается на секунду и мажет по мне скептическим взглядом. А мне из-за этого ещё веселее.
– Говорят, Теймуровы щедрые. И зарплаты у них хорошие... Да и работа непыльная. За копытами ухаживать. Сено менять...
Тихое:
– И жены у Теймуровых наглые, потому что не битые... – добавляет веселья.
Мы вдвоем знаем, что Бахтияр обожает лошадей и занимался ими с детства. И будь его воля, возможно, правда жил бы в конюшнях. Качнувшись ближе, подбрасываю ещё поленьев:
– Боишься, не возьмут тебя? Не бойся, Фуад-бей добрый. Не у всех же всё сразу должно получаться...
Я отступаю, готовясь к возможному выпаду, но Бахтияр демонстрирует чудеса выдержки. Кто бы сомневался?
Заканчивает начатое. Закрывает денник. Разворачивается.
Уголок его губ кривит улыбка. Взгляд едет от носков моих сапог вверх, но уже на уровне пояса я ощущаю, как по моему телу пробегается дрожь. Сама собой обнажается двузначность собственных слов про "не сразу".
Затаив дыхание, отступаю на мягкое сено.
Быстро смотрю по сторонам и облизываю пересохшие губы, но это вряд ли поиск поддержки и помощи. Как и мои шаги назад – вряд ли такое уж отступление.
Глаза мужа поднимаются выше и берут в плен мои.
Лопатки мягко вжимаются в дерево пустующего денника и пружинят.
Бахтияр сокращает дистанцию до того, что кожу щекочет его дыхание. Грудь упирается в грудь.
Мужские пальцы ложатся на бедра и скользят выше.
Бахтияр тянется губами к губам. Я могу попросить, но уверена, что сейчас его не заторможу.
Мужа не смутят ни лошади, ни уговоры стыдливой жены.
А лошади правда волнуются, но воздух густеет не из-за злости, как было когда-то, а из-за нарастающего желания, которое мы делим на двоих.
Я пробегаюсь пальцами по увитым мышцами рукам и трогаю жесткие волосы на его затылке. Губы обжигают первые прикосновения, которые поцелуем пока не назовешь.
Вдохи начинают обжигать легкие, память отбрасывает назад, а под пояс брюк пробираются уверенные пальцы. Бахтияр выливает на меня лавой честное:
– Мне нет дела до видов. Я не там, так тут тебя возьму.
Мои веки дрожат, по телу растекается ток, Бахтияр подает легкий импульс, которому пять лет назад я отчаянно пыталась сопротивляться, а теперь отвожу колено в сторону и тянусь к губам.