Страница 133 из 152
Но жеребенку всё равно. Он с любопытством, которое свойственно любому подростку, пытается меня обнюхать, а у самой по телу пробегается дрожь.
Шепчу Турану:
– Прости.
Медленно поднимаю руку и перебираю в воздухе пальцами, пропуская между ними солнечные лучи и мелкую пыль.
Знаю, Бахтияр больше делает вид, что ситуация контролируема, а сам-то ужасно напряжен. Грудь каменная. Рука твердая. Сердце между моих лопаток бьется быстрее, чем мое.
И Туран тоже волнуется.
У него раздуваются ноздри. Он стряхивает гривой. Дергает голову назад, переминаясь с ноги на ногу.
Я должна быть готова к тому, что он меня не простит, но в реальности – нет. Он имеет право, а мне всё равно больно, когда конь делает шаг назад.
Глаза всё же мокнут. Рука начинает опускаться, ведь никто не обязан принимать мои извинения просто потому, что мне так хочется, но Туран неожиданно и импульсивно подается вперед и носом ловит мои пальцы.
Дальше – дамбу сносят хлынувшие чувства.
Я успеваю услышать выдох Бахтияра и почувствовать, как расслабившиеся руки меня отпускают.
А мои тоже по-детски искренне тянутся к конской шее. Я обнимаю своего принца с огромным добрым сердцем и мне не мешает ни заграждение, ни разница в росте. Ничего. Утыкаюсь носом в жесткую щетину и чувствую себя абсолютно счастливой.
Где-то сбоку слышу, как Фуад учит норовистого жеребенка вести себя прилично, потому что он тоже хочет с нами обниматься, а сама рассыпаю по конской шее слова, которые Туран не способен понять, но сказать которые я все эти годы мечтала.
В девятнадцать во мне было очень много непоследовательности. Сама бежала от Бахтияра, а Турана гнала домой, потому что только с Бахтияром ему могло быть хорошо. Было ли – не знаю. Я будто даже друг у друга их украла, но хочу вернуть.
Хочу видеть, как Бахтияр будет нестись на этой спине по зеленому Кавказу. Как Туран будет разгоняться до пенистых боков и дарить своему любимому хозяину абсолютное чувство свободы.
А мне потом носить цветы.
Свою свободу и зависимость мы с Тураном обрели в одном человеке. И в этом у нас нет никого понятнее и ближе.
Наглаживаю шоколадную голову, без остановки тараторю самые приятные слова из всех, что знаю.
Слыша сзади:
– Запряжем, покатаешься?
Быстро мотаю головой. Стираю слезы и оглядываюсь. Поймав взгляд Бахтияра на секунду цепенею. Я могу сказать: "опасно, я беременна", но слова почему-то застревают в горле. Может быть мне хочется сделать это наедине.
Я ненавижу врать мужу. Я ему и не вру, а сейчас, опустив взгляд, мямлю:
– Сегодня нет. Я все навыки растеряла, – заливаясь краской. И Туран, как назло, спускается своей мордой все ниже и ниже. Тычется в плечо. Задевает грудь. Нюхает пуговицу на уровне пупка. Его уши забавно дрожат и я дрожу вместе с ними, потому что, кажется, он быстро все понимает.
– Ты всё помнишь, Нармин. – Шагнув вперед, Бахтияр кладет руку Турану между ушей. Конь выныривает и толкает моего мужа в щеку.
Мы смотрим друг на друга. Струна внутри снова звонко вибрирует.
Бахтияр настаивает:
– Запрягаем?
Но я снова мотаю головой.
– Просто не сегодня, хорошо? – Жду ответа, а у самой внутри желудок делает кульбит за кульбитом.
Скажи, ты понял? Ты понял или нет?
Неясно.
Сморгнув, Бахтияр кивает:
– Хорошо.
Под звуки маленькой взбучки, которую Фуад-бей устроил жеребенку, оглядывается и смотрит на них с улыбкой.
Жеребенок ухватился за рубашку конюха и тянет ее, как большая собака. Это и смешно, и так нагло... Хвост взлетает вверх и рассыпается.
– Что твой сын вытворяет, Туран? Кто его воспитывать должен, а? – Судя по тому, что вопрос Бахтияра Туран благополучно игнорирует, воспитывать должен не он.
Фуад-бей вычитывает разбойника, а я не могу сдержать смех. Привлекаю внимание всех, а замираю все равно на лице Бахтияра.
Он произносит:
– Чарабаш твой.
И мой взгляд перетекает на ещё маленького, но такого уже своенравного мальчишку.
– Сколько ему? – Спрашиваю, примеряя нас друг для друга. В первую очередь, конечно, характером. Мне кажется, он у нас у обоих ужасный, но может быть поэтому мы и поладим.
– Шесть месяцев.
Рядом с отцом Чарабаш выглядит настоящим нескладным подростком. Но и откуда такое имя – понятно сходу. Его будто головой в смолу мокнули, а тело – шоколадное.
Ноги длинные, потому что выросли раньше всего остального. Узкая грудь, тонкая шея и бесконечно любопытный взгляд, который изучаем меня так же оценивающе.
– Воспитаешь под себя. Фуад поможет.
– Помогу гёзеллер гёзели! Помогу от души.
Фуад-бей наконец-то отвоевывает у мальчишки свою рубашку и грозит ему пальцем. Тому, конечно, плевать.
Я не знаю, удастся ли нам с Фуадом его воспитать, но подарок принимаю.
– Спасибо тебе, Бахтияр.
У меня наконец-то тоже есть для тебя достойный ответ.