Страница 119 из 152
Глава 49
Нармин
Выключаю воду и ступаю влажными ногами на коврик.
Сдернув полотенце, натираю кожу до красноты.
Промакивая волосы, взглядом соскальзываю со своего отражения на полку, где рядом стоят две зубные щетки.
Глупо улыбаясь, пялюсь на влажные щетинки черной.
Для большинства полноценно жить вместе с момента заключения брака (а то и раньше) это норма в понимании привычного, для меня – повод трепетать.
Свой брак мы с Бахтияром строим с большим трудом и такой же ответственностью. Делим спальню. Пространство в гардеробной. Полку для зубных щеток и ниши в душевой.
Я просто шутила, что и вождению он тоже мог бы меня научить, но Бахтияр воспринял укол всерьез.
Пока что у меня было всего четыре практических занятия с инструктором.
Садясь в машину с мужем, я понимала, что благородный порыв может вспыхнуть скандалом и взаимной обидой. Мужчины любят свои автомобили часто больше женщин, но пойти на попятную с Бахой очень-очень сложно.
Я думала, он меня переоценивает и просто не понимает масштаб будущей катастрофы, а оказалось Бахтияр даже в этом предельно спокойный. Бывало – поправлял руль, когда я слишком близко прижималась к припаркованным машинам. Лениво просил сбросить скорость, но когда я бросала взгляд на спидометр – самой становилось дурно от осознания, как незаметно разогналась. Напоминал не гипнотизировать взглядом собственный бампер.
Сколько нервов он на этот урок потратил – знает один Аллах, но из машины я вышла окрыленной.
Долго потом думала, что человеку с таким терпением непременно нужно стать отцом. Не раз.
Быстро почистив зубы и высушив волосы, выхожу обратно в спальню, чтобы не проворонить мужа.
День Бахтияра начался раньше моего.
Наши взгляды встречаются на секунду и разлетаются. Он разговаривает с кем-то по телефону, параллельно пытаясь заправить рубашку в брюки.
Со стороны это выглядит очень соблазнительно (возможно, потому что все в нем для меня выглядит так), а ещё чуть забавно.
Какое-то время я просто слежу за мужем, а поймав взгляд и движение густой брови вверх, позволяю себе заиграться в настоящую жену (как слишком часто в последние дни).
Подхожу и по-хозяйски сталкиваю его пальцы с пуговиц. Сама застегиваю. На манжеты – свои запонки.
Забрасываю галстук на шею и ловко вяжу узел, чтобы потом любоваться тем, каким гладким он вышел.
Бахтияр тем временем спокойно говорит по телефону.
Мы заканчиваем почти одновременно.
Он сбрасывает, пообещав кому-то: до связи, гардаш. Я легонько бью по узлу галстука и спускаюсь пальцами вниз.
По телу пробегается щемящая дрожь, когда Бахтияр подается вперед и прижимается губами к кончику моего носа. В ответ на:
– Спасибо, арвада, – я улыбаюсь, вмиг снова став застенчивой. И совершенно не хочу его отпускать, хотя у нас у обоих сейчас напряженный загруженный график.
Я давно не кукую дома днями в ожидании его приездов.
Мне иногда даже кажется, что я слишком разогналась, потому что когда у нас получится беременность и ребенок – очень резко придется тормозить.
Задерживаю его еще ненадолго, первой поднимая пиджак с нашей застеленной кровати.
Ворую свои крохи внимания у работы, которая хоть и действительно стала менее командировочной, но это совсем не значит, что распорядок Бахтияра выровнялся.
Набрасываю пиджак на плечи и, когда развернется, застегиваю две верхние пуговицы уже на пиджаке.
– Ты сегодня до скольки? – Спрашиваю, понятия не имея, любит Бахтияр такие вопросы в целом или нет. Мне ни разу не поскупился ответить.
– Не допоздна, так что и ты не задерживайся. Грей ужин и кровать.
Всё мое тепло стекается в одну точку ниже пупка и сильно пульсирует. Мне очень-очень-очень нравится, как он со мной разговаривает.
Его манера сочетает в себе нарочитую демонстрацию власти настоящего азербайджанского мужа и при этом мы же вдвоем знаем, что он вообще не такой. Он лучше.
В миллиарды раз лучше, чем я могла даже мечтать.
Но мы не устаем играть в свою игру, поэтому вместо того, чтобы вслух признаваться в обожании, я фыркаю и закатываю глаза.
Хочу отмахнуться, а Бахтияр подается вперед. Сжимает мои ягодицы и толкает в себя.
Я давлю в плечи, но не так уж сильно.
Он и сам далеко уже не зайдет – просто времени нет. Под домом ждет Физули-бей. Ульвия-ханым вынесла им с Ильгар-беем чай, соленый сыр, свежие лепешки и мед.
Как только Бахтияр спустится – чаепитие закончится, потому что у господина Теймурова всегда очень много дел. Но пока его руки скользят по моей спине, а мои пальцы касаются линии роста волос. Мы тянемся друг к другу губами и легонько трогаем.
В глазах Бахтияра загорается озорство. У меня сердце екает. Знаю же, что скажет какую-то постыдную глупость, но вроде бы не боюсь, а предвкушаю.
Так и выходит. Качнувшись мне навстречу, шепчет:
– Если устанешь, ужин можешь не греть. Голой встреть, я ругать не стану.
Ну наглец!
Ты ругать и так меня не станешь. Ты никогда не ругаешь.
Я зажигаюсь, как уличный фонарь, бью мужа по плечу и насильно снимаю с себя руки.
А он смеется и, чмокнув еще раз в щеку, добивает:
– И язык разминай. Будем продолжать учиться.
Я провожаю его, не в силах выдавить из себя больше ни слова. Вся красная. И счастливая.
Даже не знаю, чего боюсь – что прорвется моя взбалмошная натура или звонкий-звонкий громкий смех.
Машина Бахтияра уезжает за ворота и я почти сразу с головой окунаюсь уже в свой быт.
Завтракаю на ходу. Глажу вещи и собираюсь к врачу. После этого весь день ношусь, как белка в колесе.
Может быть я разозлила Раиля язвительностью, а может быть он наоборот почувствовал во мне силы, но мое соучастие в деле оранжереи всё больше становится похожим на партнерство, а не формальное присутствие в тематических чатах.
Ещё на курсах английского я раззнакомилась с несколькими девочками и мы уже не впервые договорились собраться на чаепитие. Это всё новые для меня и очень волнительные впечатления. У меня давно уже нет подруг, кроме Севы и Марьям. Дома общаться со мной было нежелательно. В Баку тенью за спиной стоял страх осуждения за то, что согласилась на статус второй жены. Но именно страх я определяю своим главным врагом. Смотрю ему в глаза и побеждаю.
Да. Я – та самая Нармин, которая сбежала однажды со свадьбы с неверным. Да. Я – та самая любовница, которая увела Бахтияра у законной жены. Для многих я навсегда останусь грязной, но это не отменяет мое право жить.