Страница 110 из 152
Они там кричат, а в доме вдруг так тихо...
И косят траву, которую утром уже косили.
Мне и под землю провалиться хочется и почему-то дико хочется смеяться. А косилка всё жужжит и жужжит. Жужжит и жужжит…
Дыхание Бахтияра щекочет шею.
Я глажу его по волосам. Жмурюсь и готова мурлыкать, как живущая внутри кошка, которая, кажется, не прочь рвалась, а на волю, когда он трется носом о кожу, трогает её губами и гладит мои бока, ягодицы и бедра. Сыто и ласково.
Муж совсем без сожаления спрашивает:
– Что ты там, Нармин-ханым? Горишь в своем аду?
Но и я в его жалости уже не нуждаюсь, а иронии больше не боюсь.
На моих губах играет мягкая улыбка, становясь всё ярче и ярче. Глаза замечают, как очаровательно, оказывается, бликуют стекляшки висящей в зале люстры.
И нет. В аду я не горю. Скорее, парю под потолком.
Поддавшись порыву, тянусь к его виску и целую. Потом в щеку, скулу, подбородок, тяну лицо ближе, чтобы целоваться нормально. Долго и сладко.
Между поцелуями корю его:
– Ты бесстыжий. Ты такой бесстыжий! Я спрячу все пульты в доме так, что ты их не найдешь!
Вместо того, чтобы разозлиться или обидиться, Бахтияр в ответ улыбается. И целоваться это нам все равно не мешает.
– А ты сладкая, Нармин-ханым, как настоящее варенье.
Его немного пошлое, но крайне трогательное сравнение снова заставляет дрожать. И глаза вдруг начинает щипать, потому что после случившегося безумия отпустить его мне будет сложнее в миллиард раз.
Я не хочу. Я просто не хочу никуда его отпускать. Ни с кем делиться.
Наш диалог затухает и поцелуи становясь все более ленивыми, в итоге сходят на нет.
Я позволяю Бахтияру уткнуться в свою шею, а сама хватаюсь за сладость остаточных сокращений.
Пытаюсь представить, как улыбнусь, покорно его отпуская, через секунду… Две… Три…
И не получается.
За окном продолжают ответственно стричь идеальный газон. Меня совершенно не смущает наша нагота, лишь бы лежать вот так подольше.
Но Бахтияр отрывается резко. Поднявшись на руках, смотрит бодро. В этом есть что-то несправедливое. Меня он делает сонной мухой, а сам заряжается. Подавшись вперед, бодает носом кончик моего и спрашивает:
– В Баку едем?
Я теряюсь. Пытаюсь собраться, а он не ждет. Клюнув губами в подбородок, командует:
– Едем-едем. Час на сборы. Время пошло, – и вместо начала отсчета я чувствую шлепок по ягодице.