Возьму тебя второй женой [вторая часть

Глава 44

Нармин

Свой День рождения Бахтияр встречает беспробудно спящим.

Я просыпаюсь около восьми и лежу больше часа, не убирая с себя тяжелую руку, но он даже намеков на пробуждение не делает, поэтому умаявшись, всё же осторожно выползаю из постели. Удивительно, но и этим Бахтияра не бужу, хотя обычно любой ночной поход в туалет сопровождается его вопросом, всё ли хорошо.

Становится тоскливо от мысли, как же сильно он устал. Никто не способен бесконечно жить в ритме, который так долго удерживает мой муж.

Я успеваю сходить душ и вернуться в спальню, а он даже позу не меняет. Всё так же спит на животе, развернувшись лицом к уже пустующей, моей, части кровати. Вместо моего живота рука лежит на одеяле.

Даже в расслабленном состоянии Бахтияр выглядит мощным и сильным. Мое женское млеет и мелко дрожит, хотя близостью я насытилась сполна.

Из любопытства тянусь к его телефону и переворачиваю экраном к себе. Не полезу читать, конечно же, просто хочется проверить, много ли звонков и сообщений именинник уже пропустил.

С удивлением обнаруживаю, что ни одного.

Впервые на моей памяти Бахтияр выключил телефон. Хотя почему я так в этом уверена? Отматываю время вспять и вспоминаю, что точно так же телефон не вспыхивал и не жужжал, когда мы смотрели фильм. Когда ездили с девочками в кинотеатр.

Когда ужинали несколько раз в Баку.

И ещё много-много-много раз.

Сама же создаю себе повод для размышлений, возвращая мобильный на место и спускаясь на первый этаж.

Не удивлюясь тому, что стол в гостиной убран. Я смотрю на него, испытывая неловкость, но совсем не за то, что мы с Бахтияром здесь делали. Это было сладко. Страстно. Это принесло нам двоим достаточно удовольствия, чтобы совсем не стыдиться.

Ульвия-ханым встречает меня на кухне. Мы улыбаемся друг другу широко и искренне. Она открывает объятья и я с радостью в них ныряю.

Молочная мама Бахтияра поздравляет меня с именинником. Я в ответ поздравляю её. Женщина расспрашивает про наши с Бахтияром планы, а я в планы Бахтияра совсем не посвящена.

Всё, чего я хочу, это подарить ему подарок, но благодаря деятельной Ульвие-ханым в плане появляется ещё один пункт.

Как оказалось, Бахтияр с детства обожал самый обычный вафельный торт. С вареной сгущенкой, сливочным маслом и смородиновым вареньем.

Лейла-ханым всегда старалась устроить своим мальчишкам лучшие праздники. Аскер-муаллим немного тормозил её (всё же не хотел вырастить сыновей баловнями), но Дни рождения их мать закатывала помпезные.

Я всё это узнаю у Ульвии-ханым, пока мы готовим.

Каждый День рождения Бахтияра был насыщенным и неповторимым, каждый раз Лейла-ханым заказывала огромные необычные торты. Их ели все дети, а Бахтияр – нет. Он в целом не любит сладкое с одним исключением, которым начиналось каждое его праздничное утро.

Он бежал на кухню с рассветом, чтобы съесть там свой скромный, но самый любимый вафельный торт.

Удивительно, но даже Лейла-ханым об этом не знала. Это был секрет Ульвии с Бахтияром. А теперь и мой.

Я не настраивалась на особенную торжественность сегодняшнего дня, но торт и болтовня с Ульвией-ханым делают свое дело.

Будить Бахтияра иду в приподнятом, абсолютно праздничном, настроении почти в одиннадцать.

Заглянув в спальню, застаю его снова спящим, хотя мы с Ульвией-ханым слышали, что он уже вставал. Достаю свой пакет и ставлю на тумбочку с его стороны.

Сама тоже сажусь на кровать и подушечками пальцев разъезжаюсь по голой спине, на которой спокойно могли бы расти крылья с орлиным размахом.

У самой мурашки бегут от того, как по его смуглой коже расходится ответная дрожь. Бахтияр легонько дергается, будто его и правда током бьет от прикосновений, а потом глубоко вдыхает и поднимается на локтях.

Мне достается не совсем трезвый, расфокусированный взгляд. Слегка взъерошенные волосы сбрасывают несколько лет. Он выглядит мило и как-то даже беззащитно, вызывая улыбку.

Но вместо того, чтобы проснуться, сгребает меня за талию и тащит обратно в кровать, под себя. Наваливается сверху. Он очень горячий и тяжелый, но я не возмущаюсь, хотя и вроде бы возмущена.

Бахтияр утыкается носом в мою шею и снова пытается заснуть. Я глажу его по предплечью и смотрю в потолок, борясь с щекочущим горло смехом.

Это так мило, что даже смешно.

– Ты весь день так проспишь… – Корю его ласково. Он буравит кончиком носа мою шею и сильнее обнимает. Я ответа не жду, но после долгой паузы он вдогонку бросает:

– Так и будет.

Я тут же сдаюсь, обмякая, хоть и чувствую себя плохой женой.

Но когда кажется, что его дыхание снова выровнялось и Бахтияр заснул, он резко вырастает и смотрит на меня уже совсем трезво. И вот теперь на вдохе замираю уже я.

– Зачем будишь?

Вместо ответа на обвинение, выпаливаю:

– С Днем рождения тебя.

И даже не знаю, кто из нас кого сильнее ошарашивает своим поведением. Но у Бахтияра начинают дергаться уголки губ. И у меня начинают.

Хочется потянуться к нему. Сжать щеки. Хочется целоваться. Но я чувствую, что физически не отошла от ночи, а просто целоваться он не способен, это обязательно закончится сексом.

Поэтому, пока не растеряла свою смелость, тянусь за пакетом и подталкиваю его вперед.

– Это тебе.

Взгляд Бахтияра спускается от моего лица и становится серьезным. Он вроде как опасается, усиливая мои сомнения, что подарок может казаться ему лишним, и из-за этого я волнуюсь ещё сильнее.

Взяв себя в руки, слегка подталкиваю мужа, заставляя откатиться на спину, а потом полусесть на поднятую подушку.

Пакет приземляется на его укрытые одеялом бедра. Я сажусь ягодицами на пятки, сложив ладони на коленях и всем своим видом давая понять, что хочу, чтобы он открыл при мне.

Бахтияр немного колеблется, но поддается. Его пальцы тянутся к банту, которым перевязаны ручки. Там несколько вещей. Красивые драгоценные запонки, просто потому что это никогда не будет лишним, а ещё...

Я так долго варилась в мыслях, что же могу подарить Бахтияру, что тревога забралась даже в сон. А однажды я проснулась с четким знанием, чего хочу.

Бахтияр достает из красивого пакета, уверена, совершенно неожиданную для себя вещь. Это учебник по философии за десятый класс. Старый. По таким уже не учатся, а мы учились.

Видя недоумение в его глазах, трачу кучу усилий, чтобы не расплыться в улыбке.

Муж крутит книгу в руках и смотрит на нее с непониманием. Потом – на меня. Я тараторю:

– Не узнаешь?