Страница 103 из 152
Глава 43
Нармин
Я провожаю Бахтияра на следующее утро, сделав вид, что не подслушивала разговор с Рамилем.
Взять меня с собой не просила. Справился ли – не спросила.
Я живу настолько прекрасную жизнь, что с каждым днем все больше. Боюсь. Её. Разрушить.
Боюсь что-то менять.
Боюсь снимать розовые очки и вскрывать замки на черных ящиках.
Три недели то летят, то тянутся. Потребность насыщать свои дни активностью становится параноидальной. Я покупаю коврик, несколько комплектов красочных спортивных легинсов с топами, валик, резинки, и начинаю заниматься пилатесом.
Говорят, тонус мышц, выносливость и гибкость важны для легкой беременности. Ещё – для брачных отношений.
Меня интересуют выгода и там, и там.
В моих ушах часто наушники с аудиокнигами и аудиоуроками, иногда – классической музыкой или научными подкастами. Я много читаю. Записалась на курсы вождения.
Увидев рекламу выступления струнного квартета на берегу Каспия, взяла себе билет и впервые в жизни сходила на мероприятие одна.
Впервые же побывала на пусть небольшом, но настоящем корпоративе по случаю запуска работы нашей оранжереи. Уже к осени на прилавках магазинов появятся наши первые розы. Это невероятно, но намного сильнее осени я жду возвращения Бахтияра.
Мы с мужем время от времени переписываемся. Я спрашиваю, как у него дела. Он – как у меня. Бросаем друг другу редкие фотографии и видео.
Я потом очень долго рассматриваю присланные изображения и придумываю десяток вопросов, часть из которых наверняка звучит наивно. Но вопросы – это просто поводы, а я хочу украсть у командировки хотя бы кроху его внимания.
Первые несколько ночей засыпаю, обнимаю его подушку. Ловлю тонкий намек на запах и фантазирую, что слышу глубокое дыхание. Когда приходит время менять постельное – грущу.
Иногда захожу в его кабинет. Иногда – в спальню, где в шкафу всё ещё хранятся его вещи.
Во мне то и дело вспыхивает порыв перевесить всё в мою спальню, пока Бахтияра нет.
Она большая. Там есть еще и гардеробная, которой я практически не пользуюсь. Нет никакой потребности сохранять видимость двух отдельных спален, если Бахтияр в своей давно не ночует. Тормозит только страх: а вдруг он тоже думал об этом, но не захотел?
Такое возможно. О таком можно спросить, но храбрости не хватает.
Это же не со свадьбы от него сбежать...
Поэтому о погоде. Природе. Делах.
За эти три недели мы созвонились девять раз. Да, я считала. Это были и совсем короткие звонки, и разговоры по часу. Обо всем и ни о чем. Потом я думала, что в его глазах, наверное, моя болтовня часто звучит глупо.
Он же сильно вырос. Стал ещё мудрее. Глубже. Знает о нашем мире так много. А я…
Если честно, я хочу к нему тянуться. Генетики утверждают, что интеллект дети наследуют от матери. Я прошу Аллаха, чтобы Бахтияр о своем выборе матери будущих детей не пожалел.
Его самолет прилетает в Баку в десять вечера. Я знаю это и жду его настолько сильно, что в режиме онлайн слежу за тем, как Боинг несет моего мужа домой.
Бахти не обещал приехать сразу же. После изнурительной поездки ему наверняка хочется отдохнуть, поэтому намного логичнее было бы отложить нашу встречу хотя бы до утра, а то и до послезавтра, но это не значит, что я не дрожу от предвкушения.
В момент посадки самолета шепотом благодарю Аллаха, что вернул мне мужа, известным с детства Альхамдулиллях, после чего захожу в наш диалог и, не тормозя себя, строчу:
«Приветствую на родной земле, Бахтияр-бей»
Он может прочитать мое сообщение через час, два или уже утром. Всё же за время длительного полета, я уверена, в его телефоне скопилось много куда более важных сообщений, но телефон жужжит в руке мгновенно. Сердце заходится, когда читаю:
«Спасибо, Нармин. В гости примешь?»
Приму, конечно.
Я сбегаю по лестнице на первый этаж, чтобы поделиться счастливой новостью с Ульвией-ханым. Она радуется, тоже благодаря Всевышнего, но оставаться в доме почему-то отказывается.
Грудную клетку изнутри царапает такое неприменимое к нам: «вы семья, гызым. Встреть мужа, как считаешь нужным, а с посторонними он и завтра может встретиться».
Она ему – совсем не посторонняя. Более близкая, чем я, но на споры во мне нет сил.
В руках и под коленками слабость. А ещё очень жалко, что за его машиной нельзя следить, как я следила за самолетом.
Я накрываю для Бахтияра стол, хотя об ужине он не просил. Вместо верхнего света зажигаю приглушённая подсветка вдоль стен и расставляю свечи. Запускаю камин.
Когда по двору прокатывается гул тяжелых открывающихся ворот, дрожь расходится от солнечного сплетения и делает холодные пальцы совсем непослушными.
Я решаю встретить мужа в холле. Я и на улицу вышла бы, но тормозит непонимание, чего он ждет.
Открываю замки и легонько толкаю дверь, чтобы ему осталось только за ручку потянуть. Отступив, ловлю испуганное отражение в ростовом зеркале.
В моих глазах — тревожный, даже немного шальной, блеск. И щеки щипать для румянца не надо.
Слыша шаги по ступенькам, резко дергаю головой.
Бахтияр открывает дверь и на секунду замирает в дверном проеме. Не знаю, осознанно или нет, но заставляет почувствовать себя рыбой в сетях. Я замираю на полувдохе, а его взгляд слетает вниз и возвращается к глазам.
Бахтияр шагает в дом. Я – зачем-то пячусь.
Возможно, потому что его сразу много. А ещё я будто бы успела его забыть.
На секунду кажется, что в мой дом вошел незнакомец. Только это и дом не мой. И жизнь свою я ему отдала.
– Салам, Нармин.
– Салам, – поспешно здороваюсь, подмечаю мельчайшие полутона в его голосе, но первое, что сама чувствую, это почему-то паника. А вдруг мы друг от друга отвыкли? А вдруг я фантазировала о том, как с ним мне было хорошо?
Вдруг он – это правда просто посторонний человек?
Мой взгляд слетает вниз и мечется по разделяющей нас полоске паркетного пола.
Выдержав паузу в несколько секунд, Бахтияр снова шагает ближе. Его пальцы поддевают мой подбородок и запрокидывают голову в таком привычном для нас жесте. Губы впечатываются в мои губы.
Ладонь влитой ложится на талию и, съехав назад, давит в поясницу, подталкивая ближе.
Я в ту же секунду переполняюсь его присутствием и принимаю. Трогаю плечи. Вспоминаю запах и вкус. Замершее сердце разгоняется, разогревая успевшую остыть без него кровь.