Страница 71 из 140
Ну а хотите безудержного кутежа, то это вам в леса надо, где живут радимичи, вятичи и другие. Там, говорится, люди вообще особо не заморачивались насчет браков. Периодически устраивали гульбища междеревенские, пляски разудалые. В порыве этих игрищ допускалось забрать с собой столько женщин, сколько можешь унести, отдельные мачо до трёх забирали. Но, что важно, при всём этом, казалось бы, хаотическом устроении семьи, забирали только тех, с кем «свещашеся», то есть, договорился. Так и видится картина, как в X веке где-то на территории современных Гомельской или Смоленской области статный радимич в отблеске ночных костров с двумя девушками на плечах громким голосом взывает: «Милые дамы, способен ещё одну забрать. Решайтесь. Рискуете остаться в девках».
Как женились ильменские словене, кривичи, ну то есть, непосредственно те, кто призвал Рюрика, нам точно неизвестно. Впрочем, не знаем мы и о том, как проходили свадебные торжества первых князей. Разумеется, в первую очередь нам интересен Рюрик. Он был приглашен в 862 году, а умер в 879 году. А это 17 лет. И при этом, на момент его смерти сын его был еще маленьким. Можно, конечно, допустить мысль, что Рюрик привез жену с собой и она лишь через 15 лет родила ему сына. Но скорее всего дело обстояло иначе и семейное счастье обрел варяг уже на новой родине.
Здесь уже много нам рассказывает Василий Татищев со ссылкой на известную лишь ему Иоакимовскую летопись. Так что, верить изложенному, мягко говоря, нужно осторожно. Но как интересную версию можем рассматривать.
Так вот, у Татищева Рюрик был обладателем нескольких жен, не указано – одновременно или в разные годы. Но суть в том, что жены обозначаются, а свадебные действа и тут опускаются. Видимо, всё было прозаично или жены менялись так часто, что описывать церемонии не успевали.
Первая известная нам русская свадьба
Первый известный нам брак в княжеской семье заключает сын Рюрика Игорь, которому в жены определена была Вещим Олегом та, которая нам станет известна как княгиня Ольга.
Летопись Нестора, здесь скупа. Говорится о том, что жену Игорю привели из Пскова. Обратите внимание, Игорь здесь никак не участвует в выборе невесты.
Равно как и не говорится о том, что у Ольги кто-то спрашивал согласия.
А ещё важно, что жену ему не рядом нашли где-то, а в Пскове. Почти за тысячу километров от Киева. Вариантов несколько – или незамужних девушек в родном краю не оказалось, либо уж очень знатный род у Ольги был, ну или нужно было со Псковом крепить отношения. В более информативном, но менее достоверном повествовании Татищева говорится, что у Игоря и другие жены были, но «Ольгу из-за мудрости её более чтил».
Главное, что свадьба состоялась и её подробности, пусть с изрядной долей художественного вплетения, поведал нам историк Вадим Каргалов в своем романе «Святослав»
[134]
[Вадим Каргалов. Святослав/Полководцы Древней Руси. – М.: Молодая гвардия, 1985. С. 20–22.]
.
Там мы и видим совсем ещё юную Ольгу, которую одевают в платья из редких византийских тканей и на ладье по рекам везут к Игорю. За время в пути девушку основательно готовят по истории, географии, праву. А она хоть и слушает, но, как и положено деве юной, грезит о прекрасном принце, которому она станет верной женой.
После того, как Ольга добралась до Киева, единственным её делом было ждать свадьбы. И тут, стоит верить автору, эта совсем ещё юная невеста увидела впервые своего будущего мужа. А он оказался гораздо старше её, грубым воякой. Но нравится он ей или нет – никому дела не было.
Свадебное пиршество. Это действо было не для неё. Гулял молодожен со своей дружиною. Невесте полагалось сидеть и смотреть на все эти возлияния, крики, пляски. Ну еще полагалось присутствовать у капища во время жертвоприношения. Вот и всё веселье.
Да, рассказывается, что гости бросали ей под ноги монеты, украшения, браслеты. Несмотря на свой юный возраст, Ольга, наверняка, понимала, что не из ювелирных магазинов это всё, а многое снято с живых или уже неживых к тому времени женщин во время походов Игоревой дружины в дальние края.
Да и видела она, что дары эти не ее прекрасного настроения ради отрывают эти грозные воины от чистого сердца. Всё это, чтобы видел князь, помнил, кто ему все эти сокровища достает. В первую очередь правитель был «женат» на своей дружине, а уж жёны… да сколько их у него было или ещё будет…
Но умыкания продолжаются. Добрачная близость
Мы тут говорили как в веке IX практиковалось похищение невест, особенно у воды. Но этот обычай весьма укоренился у наших предков. Прошло несколько веков, а похищать полюбившихся дев продолжали. Даже во времена правнука Ольги – Ярослава Мудрого такое встречалось. Иначе бы зачем князю было включать наказание за такое деяние в свой Устав о церковных делах?
А он грозил там, что если кто «умчит», что приравнивалось к насилию, то должен будет заплатить в зависимости от социального статуса той, на чью честь он покусился. Тарифная сетка варьировалась от двух рублей до десяти гривен золота. Разумеется, максимальный штраф полагался за боярскую дочь. Что интересно, половину суммы полагалось уплатить в церковь, видимо за то, что не учел увещеваний. Наказывались и те, кто помогал украсть девицу.
Важно отметить, что штраф такого же размера налагался также и за оскорбление женщин известным нам словом, означающим некий блудной опыт. Так что честь женская ценилась высоко, вне зависимости от того, нарушена она физически или только на словах.
Эти штрафы за «умыкание» могли случиться только в том случае, если родители невесты не захотят подтверждать фактически свершившийся брак. Но тут уже момент тонкий, ведь кто захочет подобной огласки для дочери и своей семьи.
Но как правило, обходилось без сюрпризов. Не только в княжеских, но и даже в крестьянских семьях примерно понимали кто и за кого пойдет замуж. Поэтому зачастую вопрос сватовства превращался в простую формальность. Мы уже говорили ранее, что главной задачей сватовства всегда было определение и заверение договоренностей между семьями.