Страница 60 из 140
Вот, муж взял и не оформив как полагается развод, ушел к другой женщине. За это его судили церковным судом, налагали наказание в воспитательных целях и возвращали к прежней жене, а разлучницу жить отправляли в церковный дом, то есть, практически в монастырь. Хотя, что из себя на самом деле представляло это заведение точно не известно. Есть мнение
[104]
[П.И.Гайденко.//Священная иерархия Древней Руси XI–XIII вв: зарисовки повседневности; С-167]
, что оно представляло собой место лишения свободы, в том числе пристанище для блудниц. Заключение там предполагало временное удержание виновного. Могли попасть туда и мужчины, за тягчайший проступок, такой как избиение своих родителей.
Но разве мужчина, выбравший другую женщину и счастье с ней, не имел права на это? А вот вам пример. Время действия – XII век. Ярослав Владимирович, галицкий князь, человек очень умный, за что и прозван Осмомыслом, то есть «восемь умов». Женился он на дочери Юрия Долгорукого Ольге. А потом взял, да полюбил Настасью Чарг. Свою жену он изгнал, да вместе с сыном родным. И уже приготовился, было, насладиться обществом новой супружницы, но не тут-то было. Взбунтовались местные бояре. Не понравилось им поведение князя. Приличную женщину, из хорошей семьи происходящую, так обижает. Решили они взять в свои руки дело и сожгли Анастасию. Да, сочли, что именно такой выход из этой ситуации может быть. Решили, что только ведьма может так околдовать хорошего человека. А раз ведьма, то и в огонь можно. Ярославу вернули его законную жену. Сказали жить с ней в мире и согласии. Он вроде даже не спорил. Жил. Правда, скучал сильно по бывшей любовнице, да сынишку, народившегося от отношений с ней, говорят, любил более чем законного. Даже наследство в пользу Настасьиного отпрыска поделил, обидев Ольгиного сына. Опять там боярам вмешаться пришлось, но это уже к делу не относится.
Большое значение играла в обществе законность и нерушимость брака. И даже на неверного мужа управа находилась. Не давали в обиду женщин. Права берегли не только у княгинь, и в менее именитых семьях женщины могли надеяться на справедливость и защиту.
Известна
[105]
[http://gramoty.ru/birchbark/document/show/novgorod/9/]
берестяная грамота, примерно 1160-х годов, где женщина по имени Гостята пишет письмо, вероятно брату своему:
«От Гостяты к Василю. Что мне дал отец и родичи дали впридачу, то за ним. А теперь, женясь на новой жене, мне он не дает ничего. Ударив по рукам (в знак новой помолвки), он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость».
То есть, обиженной женщине вполне нормально было тогда надеяться на то, что вопрос может быть решен и в ее пользу. Надеемся, Василь приехал и помог сестре.
Но вот если жена сама захочет совершить адюльтер или из семьи уйти, то тут всё суровее. Женщинам предписывалась безусловное соблюдение верности, даже в случае, если муж себя ведет разгульно
[106]
[Пушкарева Н.Л./Женщины Древней Руси. – М: Мысль, 1989. С.87.]
. Призывали жену своим примерным, на фоне измен мужа, поведением спасти и его, и себя. Ну а когда есть великая миссия, то вроде уже и не так обидно.
Изменившую же своему супругу возвращать в семью не будут, а сразу отправят в церковный дом жить, грехи замаливать, а на её нового возлюбленного штраф наложат. Вот жене его «радостей»: и муж изменил, и еще из семейного бюджета за это заплатить придется.
А если неверную супругу простить какой добряк вздумает, то оштрафуют и его
[107]
[Частная жизнь женщины в Древней Руси и Московии: невеста, жена, любовница/ Наталья Пушкарева. – М.: Ломоносовъ, – 2011, С-27.]
, чтоб не повадно было бесстыдства такие спускать. Только в одном случае законодательство было на стороне женщины если уличена в связи с другим мужчиной. Даже священникам, для которых были предусмотрены максимально строгие требования верности, полагалось
[108]
[П.И.Гайденко/К вопросы о каноническо-правовом статусе жен древнерусского духовенства (XI–XIII в.в.), Христианское чтение № 5, 2018, С-150]
принять свою жену назад если она попала в плен, а потом была освобождена. Видимо вполне логично подразумевалось, что сохранение верности в таком случае было делом невозможным, и уж по крайней мере не зависело от желания самой женщины.
В любом другом случае измена жены будет для мужа как раз одной из возможных причин для развода. Ведь если оставить благоверную не по закону, то штраф предполагался серьезный за такое нарушение венчальных клятв.
На законодательном уровне, в Уставе
[109]
[Памятники русского права. М.: Госюриздат, 1952. Вып. 1: Памятники права Киевского государства X–XII вв. / под ред. С.В. Юшкова; сост. А.А. Зимин, С – 271]
, было особо прописано шесть пунктов, которые регулировали вопрос по каким причинам муж с женой могут быть разлучены. Но эти правила были абсолютно патриархальными. Регулировали как раз случаи, за что мужчина может инициировать развод. Большинство этих правил логичны, но есть и весьма необычные нашему современному мышлению моменты.
Измена. Доказать её можно было только если сам увидел сие действо или свидетели были. Но эта причина указывалась только на втором месте в перечне возможных виновностей.
На первом месте размещен проступок недонесения мужу услышанных оппозиционных разговоров. Ну представим такое в наше время.
ЗАГС. «Причина развода? Она слушала как негативно отзываются о власти, а мне не сообщила об этом. Я не готов дальше жить с таким человеком.»
Лишь на третьем месте в числе возможных причин расставания указано желание супруги убить своего мужа. Ну или недонесение об известном ей чужом замысле убийства.
Воровство имущества мужа или организация такого воровства тоже присутствовали, но на последнем месте. Следует особо обратить внимание на два пункта, которые шли до.
Вполне серьезной причиной для развода являлось нарушение запрета мужа на посещение игрищ различных днем или ночью, или же дама ночевала вне дома без спросу. Можно было остаться без мужа если даже если женщина без его разрешения ела, пила, ходила с другими людьми.
Эти установления перекликаются с византийским законодательством. Первое время, до принятия собственных законов, использовали ромейские нормы законодательства напрямую. Был известен в частности краткий свод византийского законодательства под названием Эклога
[110]
[Формирование семьи и брака в русском средневековом праве IX–XIV вв. / В.В.Момотов. – Ростов-на-Дону, 1999. С-46.]