Страница 20 из 140
«От Гостяты к Василю. Что мне дал отец и родичи дали впридачу, то за ним. А теперь, женясь на новой жене, мне он не дает ничего. Ударив по рукам (в знак новой помолвки), он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость».
То есть, обиженной женщине вполне нормально было тогда надеяться на то, что вопрос может быть решен и в ее пользу. Надеемся, Василь приехал и помог сестре.
Но вот если жена сама захочет совершить адюльтер или из семьи уйти, то тут всё суровее. Женщинам предписывалась безусловное соблюдение верности, даже в случае, если муж себя ведет разгульно
[106]
[Пушкарева Н.Л./Женщины Древней Руси. – М: Мысль, 1989. С.87.]
. Призывали жену своим примерным, на фоне измен мужа, поведением спасти и его, и себя. Ну а когда есть великая миссия, то вроде уже и не так обидно.
Изменившую же своему супругу возвращать в семью не будут, а сразу отправят в церковный дом жить, грехи замаливать, а на её нового возлюбленного штраф наложат. Вот жене его «радостей»: и муж изменил, и еще из семейного бюджета за это заплатить придется.
А если неверную супругу простить какой добряк вздумает, то оштрафуют и его
[107]
[Частная жизнь женщины в Древней Руси и Московии: невеста, жена, любовница/ Наталья Пушкарева. – М.: Ломоносовъ, – 2011, С-27.]
, чтоб не повадно было бесстыдства такие спускать. Только в одном случае законодательство было на стороне женщины если уличена в связи с другим мужчиной. Даже священникам, для которых были предусмотрены максимально строгие требования верности, полагалось
[108]
[П.И.Гайденко/К вопросы о каноническо-правовом статусе жен древнерусского духовенства (XI–XIII в.в.), Христианское чтение № 5, 2018, С-150]
принять свою жену назад если она попала в плен, а потом была освобождена. Видимо вполне логично подразумевалось, что сохранение верности в таком случае было делом невозможным, и уж по крайней мере не зависело от желания самой женщины.
В любом другом случае измена жены будет для мужа как раз одной из возможных причин для развода. Ведь если оставить благоверную не по закону, то штраф предполагался серьезный за такое нарушение венчальных клятв.
На законодательном уровне, в Уставе
[109]
[Памятники русского права. М.: Госюриздат, 1952. Вып. 1: Памятники права Киевского государства X–XII вв. / под ред. С.В. Юшкова; сост. А.А. Зимин, С – 271]
, было особо прописано шесть пунктов, которые регулировали вопрос по каким причинам муж с женой могут быть разлучены. Но эти правила были абсолютно патриархальными. Регулировали как раз случаи, за что мужчина может инициировать развод. Большинство этих правил логичны, но есть и весьма необычные нашему современному мышлению моменты.
Измена. Доказать её можно было только если сам увидел сие действо или свидетели были. Но эта причина указывалась только на втором месте в перечне возможных виновностей.
На первом месте размещен проступок недонесения мужу услышанных оппозиционных разговоров. Ну представим такое в наше время.
ЗАГС. «Причина развода? Она слушала как негативно отзываются о власти, а мне не сообщила об этом. Я не готов дальше жить с таким человеком.»
Лишь на третьем месте в числе возможных причин расставания указано желание супруги убить своего мужа. Ну или недонесение об известном ей чужом замысле убийства.
Воровство имущества мужа или организация такого воровства тоже присутствовали, но на последнем месте. Следует особо обратить внимание на два пункта, которые шли до.
Вполне серьезной причиной для развода являлось нарушение запрета мужа на посещение игрищ различных днем или ночью, или же дама ночевала вне дома без спросу. Можно было остаться без мужа если даже если женщина без его разрешения ела, пила, ходила с другими людьми.
Эти установления перекликаются с византийским законодательством. Первое время, до принятия собственных законов, использовали ромейские нормы законодательства напрямую. Был известен в частности краткий свод византийского законодательства под названием Эклога
[110]
[Формирование семьи и брака в русском средневековом праве IX–XIV вв. / В.В.Момотов. – Ростов-на-Дону, 1999. С-46.]
, в котором помимо перечисленных нами ранее условия для развода имелись и следующие основания:
1) Неспособность к брачному сожительству, если это стало известно лишь после брака
2) Наличие заразных заболеваний
3) Безызвестное (до 3 лет) отсутствие супруга
4) Уход в монастырь одного из супругов
5) Если муж обвинил супругу в прелюбодеянии, а доказательств не предоставил
6) Если муж торгует честью жены
Важно отметить, что права мужчины и женщины в русском законодательстве ранних веков Древней Руси максимально выравнивались
[111]
[Там же]
, и виновные в разводе не имели права вступать в новый брак. А для примера, у византийцев по закону мужчина был виноват в измене лишь в том случае, если совершал соответствующее деяние в доме у себя, или когда оказывалось, что у него на стороне имеется вторая семья. Поэтому, можем судить об изрядной либерализации законодательства при его адаптации к реалиям русской жизни. В подтверждение этому, следует привести и ещё один пункт, действовавший в одно время.
Он заключался
[112]
[Частная жизнь женщины в Древней Руси и Московии: невеста, жена, любовница/ Наталья Пушкарева. – М.: Ломоносовъ, – 2011, С-27]
в том, что женщина могла инициировать развод, если супруг её не может содержать семью, а пропил всё, что только мог. Отражал, так сказать, отечественные реалии. Правда, позже этот пункт куда-то пропал и женщинам надлежало терпеть своего выпивающего супруга в надежде на его будущее исправление. Да и куда было идти женщине и на что жить, если супруг уже выменял добро всё на хмель. Убить разве что? Шли и на такое. Кстати, давайте посмотрим, в равной ли степени каралось убийство мужчин и женщин.
«Убийца женщины тем же судом судится, что убийца мужчины»
[113]
[Устав Великого князя Ярослава Владимировича о судех. Правда Русская. (1). История Российских законов. Пб-б-1. Р-76.]
, утверждает закон древнерусский. Это однозначное равноправие оттеняется тем фактом, что в случае убийства женщины при условии «если будет виновата» штраф взимается уже вполовину. Вина же убитой может быть, например, в супружеской неверности
[114]
[Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Киев, 190 °C. 497]