Страница 14 из 140
. Величиной они около 10–25 см. Среди новгородских кукол наиболее распространены человеческие фигурки с плоским туловищем, на лице нос, глаза, рот. Ноги и руки часто отсутствует. Связано с тем, что этих кукол полагалось в основном пеленать, привыкать к материнской роли. Кукольных костюмчиков-то не было, а шить маленькие девочки не могли. А если могли уже шить, то в куклы не играли.
Сложно себе представить, но в XII–XIII веках наши предки играли в шахматы. Фигурки нашли археологи в 30 древнерусских городах
[74]
[В.Л.Ивченков. Воспитание древних славян. – Монография. М. ООО Производственная группа «Куранты», 2016. С – 87]
. Играли в них и взрослые, и дети.
Играли девочки и в хоровод. Интересно, что это было не просто бессмысленное хождение по кругу, каким мы себе представляем сейчас это занятие, а изображением и имитацией движений, связанных с посевом проса, обработкой льна. Оттачивая правильные действия, юные девы обращали на себя уже и первое внимание со стороны подрастающих мальчишек.
«Я помогаю маме» – такую картинку рисует картинку девочка семи лет в современной школе. На рисунке отображение того счастливого момента, когда юная всеобщая любимица торжественно помыла тарелку, свою, в первый раз.
Помогать маме во времена Древней Руси не было необходимости, а нужно было исполнять возложенную на тебя работу. А это и ответственность, и другое требование к качеству выполняемых дел. Девочки с ранних лет обучались у матери и становились полноценными соратницами в деле сельскохозяйственных работ, приготовления еды, шитья, прядения, ухода за детьми.
Кстати, имел место в жизни девочки момент, когда приходилось продемонстрировать своим собравшимся родственницам, как хорошо она умеет справляться с домашним хозяйством. Такому событию
[75]
[Зыкова М.Н… Фольклор как социально-психологический феномен (на примере свадебного обряда). Монография. – Издательство МГОУ, 2005, С. 56.]
сигналом служило появление у девочки главного признака взросления и перехода из состояния «нерождающая» в состояние «рождающая».
Разумеется, после того и распространялась информация, что девушка уже готова к разговорам о замужестве, и какая она в быту умелица.
Трудиться полагалось девочке вне зависимости от социального статуса. В простых «трудовых» семьях не было возможности и желания кормить праздный рот, хоть и маленький. А ещё надлежало замуж выдать девочку пораньше и как можно удачливее, а её работоспособность как раз и была в этом вопросе часто определяющим фактором. Ведь та семья, в которую предстояло перейти после свадьбы хочет наиболее работоспособной снохой обзавестись.
Даже рождение в богатой, знатной и даже княжеской семье не избавляло от необходимости ранних трудов. Разумеется, не приходилось с двух лет бегать за гусями с хворостинкой или с трех лет мыть, убираться в доме. Здесь практиковался благородный труд. Ведь модное тогда благочестие сочетало в себе как раз навыки молитв и труда. Разумеется, если ко всему прилагается крепкая стать и правильные черты лица, так и вовсе от женихов отбоя не будет.
Знатные девицы шили себе одежду, вышивали шелком, серебром и златом
[76]
[Терещенко А.В., Быт русского народа. Ч.1/Вступ. ст. А.Ф.Чистякова. М.:Русская книга, 1997, С-223.]
, этому ремеслу обучали девочек в монастырях. Например, педагогом по шитью золотом и серебром в киевском монастыре была даже княгиня Анна в XII веке.
Но нельзя забывать ещё один момент, стимулирующий к труду. Представьте себе княжескую дочь лет четырнадцати. В комнате чисто, есть кому прибраться. Сыта, одета – есть кому за всем этим проследить. Социальные сети и сериалы пока не изобрели. В кофейню с подружками тоже не сходить, кофе только в веке XVI завезут – ждать долго. А занять себя чем-то ж надо. Вот и приходится труд в самый раз, чтоб хотя бы к вечеру устать.
Если говорить об образовании детей и подростков, то в первую очередь из глубины веков прослеживается
[77]
[О.Ю. Колпачева/Школа и образование Древней Руси; Историко-педагогический журнал, № 4, 2014, С-56]
система воспитания, базирующаяся на передаче опыта прошлых поколений в вопросах быта и в вопросах понимания непосредственно окружающей действительности. О тонкостях и методах этой системы образования мы можем только фантазировать, ибо сколь серьезных источников об обучении в дохристианской Руси неизвестно. Но так как основой жизни был труд, то и воспитанию трудовых навыков уделялось главное внимание. Обучить девочку ведению дома, воспитанию детей, рукоделию – главная задача домашних педагогов.
Также, с приходом христианства обозначилось и более осознанное отношение к нравственному воспитанию
[78]
[Марковичева Е.В., Традиции семейного воспитания в Древней Руси IX–XIII веков. Автореферат. МГОПУ, М.1997]
со стороны родителей. Появилось четкое направление, критерии того, в каком ключе необходимо развивать чадо, к каким идеалам стремиться. При этом, возникало противоречие в двойственности идеалов: мирских и иноческих, что требовало определенных усилий в достижении гармоничного их соединения.
Задачами развития ребенка были:
– формирование нравственного сознания и религиозно-духовных моральных ценностей;
– воспитание «духовной мудрости»;
– воспитание патриотизма;
– формирование трудолюбия;
– подготовка человека к своей общественной роли.
В общем-то ничего лишнего, вопрос лишь в том, насколько удавалось передать личным примером важность этих сторон человеческой натуры.
Что касается образования в нашем представлении, то есть, когда учат читать, писать; оно тоже появилось только с развитием христианства. Говорить о всеобщей грамотности, конечно, не приходится. Но и видеть в древнерусских людях дремучий и темный народ, оснований и того меньше. Наиболее образованные жили люди в городах,
[79]
[Г.С. Поповкина ИИАЭ ДВО РАН /Княгини-устроительницы монастырей у истоков образования и духовно-нравственного воспитания женщин в Древней Руси; Приморские образовательные чтения, посвященные памяти святых Кирилла и Мефодия. Сборник тезисов и докладов. Владивосток, Изд. ДВГУ. 2001. С. 69–72.]
о чем свидетельствуют и берестяные грамоты, и найденные надписи на бытовых вещах, на стенах. Распространение грамотности происходит на этапе появления школ «учения книжного», открываемых при крупных церквях и монастырях. Обучение грамоте там было неразрывно связано
[80]