Страница 12 из 140
[А.Н.Медведь. Антропология болезни в Древней Руси (X–XVII вв.). Очерки истории. – М.: ООО «Издательство МБА», 2014. – С. 210–211]
упоминание операции, проводимой по «резанию желвей» для князя Святослава (это ж как он, бедный, мучился, что решился на операцию в XI веке). Это ему какие-то шишки или опухоль удаляли. Видимо, сильно мучался, нельзя было не соглашаться. Операции не перенес. Археологи находят и другие, даже более ранние следы операций, да таких сложных, как трепанация черепа. И хоть в большинстве случаев мы не знаем причин и исходов этих хирургических вмешательств – всё это были первые ласточки нового подхода к лечению людей на Руси.
В XI–XII веках
[63]
[Флоринский В.М. Русские простонародные лечебники и травники. Казань, 1880, С.8]
начинает распространяться иная медицина. Более научная. Первое понятие о научном подходе к оздоровлению, к медицине Гиппократа и его последователей пришло к нам после Крещения. Ведь именно монахи в монастырях занимались переводами на русский язык латинского, греческого научного наследия, а вместе с ним и медицинских сочинений. Естественно, что новые знания не распространились молниеносно, теснили знахарство очень медленно.
Вообще, Крещение Руси как путь к физическому оздоровлению имеет и символическое воплощение. И здесь ключевую роль сыграли женщина и вопрос замужества.
Анна, византийская принцесса, дочь императора Романа II. Из Повести временных лет мы знаем, что решил на ней жениться наш князь Владимир. Невесту уже прислали в Корсунь. Всё готово для свадьбы. Но русский князь медлил с принятием христианской веры. И тогда его постиг как раз физический недуг. Он ослеп. Никак эта проблема не решалась до тех пор, пока Анна не послала ему из своей палаты, в которой ее поселили, весточку о том, что лишь крещением сможет он вернуть себе зрение. Так и случилось: Владимир прозрел, едва приняв христианство. Лишь после этого свадьба состоялась.
Жила была дама в Подмосковье
Конечно, как и сегодня женщины Древней Руси были совершенно разные и каждая уникальна. Но всё равно, хочется представить, как выглядели дамы тех лет. Давайте поглядим хотя бы на один пример, на ту, которая жила недалеко от современного нам Звенигорода в XI–XII веках
[64]
[А.Г.Векслер, М.Г. Раюинович, Н.С.Шеляпина. М.М.Герасимов и история Москвы./Антропологическая реконструкция и проблемы палеоэтнографии, Издательство «Наука», М., 1973, С-19-20.]
. Мы знаем ее очень хорошо благодаря ученым.
Принадлежала она к народу вятичей. Её жизнь была короткой, поэтому археологи смогли застать её молодость. Облик восстанавливал известный ученый М. Герасимов. Красивое овальное лицо, прямой большой, но вполне пропорциональный нос, большие глаза. Вряд ли мы отличили бы ее внешне от современной жительницы Подмосковья. Единственно, что выдало бы в ней женщину из прошлого – одежда. Реконструкторы воссоздали ее образ в холщевой рубахе с прямым разрезом ворота. В такой одежде и ходили вятичские красавицы. Могло быть у нее и ожерелье: стеклянные бусы с серебряными привесками-лунницами; его нашли археологи неподалеку. Жаль, не сохранились её волосы, чтобы представить себе прическу.
Но прическу ученые смогли увидеть у другой женщины той же эпохи: темно-русые волосы, расчесанные прямым пробором на две стороны, собраны на затылке в пучок. Археологом повезло, ведь прическу этой женщины не могли видеть даже современники – её волосы и часть лба были накрыты головным убором.
Скорее всего, у первой дамы прическа была примерно такая же, и также закрыта. Женщина была похоронена в одному кургане рядом со своим мужем, а это значит, что точно не могла ходить с непокрытой головой или, например, носить длинную косу, хотя в первой реконструкции именно с ней и изобразили.
Часть 2
Семья и жизнь в ожидании замужества
Семья в Древней Руси была двух видов
[65]
[Щапов Я.Н., Брак и семья в Древней Руси. Вопросы истории, 1979, № 10]
. Семья малая, жившая одним домом, состояла из супругов и их детей малолетних, то есть, еще в брак не вступивших, здесь ничего отличающегося от современности.
Но существовала ещё и семья большая – род. Род – это старики, условно «дедушка и бабушка», их многочисленные взрослые дети с семьями и гораздо более многочисленные. Сегодня мы тоже собираемся по праздникам все вместе: с родителями, дедушками, братьями, детьми и племянниками. Но в те давние времена сила рода заключалась не в редких совместных застольях, а в тесном взаимодействии при ведении хозяйства, даже солидарной ответственности перед законом за проступки отдельных представителей.
Главной по значению считалась
[66]
[Данилевский И.Н./Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.): Курс лекций: Учебное пособие для студентов вузов. – М: Аспект Пресс, 1998.]
родственная связь между братьями, только после этого шел уровень родства с родителями или детьми. «Глубина» родовой памяти редко выходила за рамки двух поколений.
Девочка, воспитываясь в родительском доме в равной степени, как и братья её, пользовалась любовью отца и матери
[67]
[Добряков А.В./ Русская женщина в домонгольский период. Изд.2-е. М.:ЛЕНАНД, 2018. – С.56]
. Забота о детях была всеобщей, особого разделения по полу не было.
Практически невозможно было человеку выйти из круга своей семьи. Индивид вне своего рода практически не воспринимался, более того, мог вызвать тревогу своим неопределенным статусом.
Выйти из семьи удавалось только женщинам. Ведь заключать браки внутри рода было нельзя. Порицалось кровосмешение до той степени, что лишь дети троюродных братьев и сестер могли смотреть друг на друга иначе чем на родню и играть свадьбу. А так как в исконных патриархальных традициях свадьба означает приход невесты в дом жениха, то взрослая женская часть рода целиком состояла из уроженок других, скажем, фамилий. В некоторых регионах жениха так и называли чужак/чужанин/чужни, ведь приходил он из другого села или города, был большинству из родни невесты незнаком. Вот такому чужаку и отдавали свою «кровинушку».
Но жили в семье не только люди, связанные родственными или свойственными узами. С древних времен у славян существовали невольники, которые трудились на своего господина. Вероятно, штат персонала пополнялся во время различных военных походов. Рабов можно было и купить, и продать. Невольные люди входили даже в структуру восточнославянского экспорта в древние времена
[68]