Страница 5 из 27
2
Дверь квартиры захлопнулась, и Есения прислонилась к ней спиной, как будто за ней гнался не человек (хотя конечно он не гнался), а целое прошлое. Тишина квартиры оглушила. Она прошла в спальню, машинально сняла пальто и упала на кровать, зарывшись лицом в подушку.
Внутри всё кричало. Тело помнило каждое его прикосновение, предательски отзываясь на него дрожью, которую она так старательно подавляла. А разум твердил одно: «Восемь лет. Восемь лет одиночества, страха, первых шагов сына, его болезней, его ночных кошмаров… Всё это время он где-то там, строил свою империю, а я здесь, одна».
Да, по дороге она загуглила, что из себя представляет «ДАРОВ-ГРУПП». Оказалось, это холдинг ключевыми активами которого были строительство и девелопмент ООО «Даров-строй» и логистика и транспорт ООО «Даров-транс». Вот так, из главаря ОПГ он стал основателем целого холдинга. Крупнейшего в их регионе.
Она сжала в кулаке подвеску-пулю. «Всего лишь украшение». Как же слабо она врала. Это был её талисман, её проклятие и её утешение. С ним она прошла через роды, вцепившись в него в самые тяжёлые схватки. С ним она засыпала, когда тоска становилась невыносимой.
«Дай мне возможность увидеться с сыном».
Слёзы, которых она так стыдилась, наконец хлынули ручьём. Тихие, горькие, беззвучные. Она разревелась как девчонка — от усталости, от накопленной боли, от страха перед этим новым, свалившимся на неё выбором. Лишить сына отца? Или впустить в их идеальный, выстраданный мирок того, кто однажды уже принёс с собой хаос?
Она не знала правильного ответа. Она знала только, что её крепость, которую она так тщательно выстраивала все эти годы, дала трещину.
Звонок телефона вывел Есению из потока мыслей. Вытерев со щеки слезу, она нашла в сумке телефон. Звонил Даник.
— Да, сынок, — приняла она вызов.
— Мам, а ты где? Скоро вернёшься? Бабушка спрашивает, ты с нами кушать будешь? Тебя ждать? — сразу засыпал её вопросами.
— Я дома, сейчас переоденусь и поднимусь.
— Хорошо, мы тебя ждём, — мальчишка сбросил вызов.
Есения сняла форму, переоделась в домашний костюм и пошла умываться. Пришлось воспользоваться косметикой и скрыть покрасневший от слёз нос. Она закрыла квартиру и поднялась на два этажа выше, туда, где её ждал сын.
— Привет, дочь, — крикнула с кухни Светлана, мама Есении.
— Привет, — женщина прошла на кухню и села за стол, где уже сидел Даник. На столе стояло большое блюдо с конвертиками из блинчиков.
— Сейчас чай сделаю и будем кушать, — обернулась к ней Светлана и стала доставать из шкафа кружки.
— А кто был тот дядя? — Есения вздохнула, она и не надеялась, что Даник не спросит. Уж слишком он на его машину заглядывался. И пусть его интересовал не столько Олег, сколько машина, но заходил он всегда издалека.
— Знакомый, — хватая блинчик и откусывая, ответила Есения.
— Тачка у него классная, — мечтательно затянул он. — А что это за марка, ты знаешь? А он ещё приедет? Я смогу посидеть за рулём?
«Ну, что я и говорила», — подумала Есения.
— Может, ты сначала поешь? — спросила она сына, не зная, что отвечать на все его вопросы.
— Так я поел… — он сделал большие и, как ему казалось, честные глаза. — Так что, ты знаешь, что это за машина?
— Если честно, я даже не обратила на неё внимания.
— Жалко, — но тут он снова оживился. — А он ещё приедет? Спросишь?
— Если приедет, обязательно спрошу, — сказала она, чтобы он отстал. Ей и так было тяжело, и думать об Олеге сейчас совсем не хотелось. — Иди мультики посмотри, если поел, потом пойдём уроки делать.
Мальчишка, довольный, убежал в комнату, а перед Есенией появилась чашка с чаем, а место мальчика заняла Светлана.
— И что это за знакомый? — как бы невзначай уточнила она. — Я сверху не рассмотрела.
— Мам, давай хоть ты не будешь задавать мне вопросов.
— Ну, если бы ты сама хоть что-то рассказывала, я бы не задавала, — вздохнула она.
Есения закатила глаза.
— Я расскажу, но не сейчас…
К счастью, Светлана вопросов больше не задаёт. Поев, Есения забирает Даника, и они идут делать уроки. А перед сном мальчишка снова вспоминает о Дарове, точнее о его машине.
— Как думаешь, она сколько стоит? А какая у неё скорость? Интересно, а её пулей пробить можно? Или она бронированная? Вот бы на такой покататься…
— Даник, ты спать сегодня будешь? — отвечая на каждый его вопрос «не знаю», не выдержала потока вопросов Есения.
Мальчик вздохнул, обнял маму в очередной раз, пожелал ей спокойной ночи. Есения укрыла его одеялом, поцеловала светлую макушку и вышла из комнаты сына.
Она вернулась в спальню, надела ночнушку и забралась под одеяло. Сон не шёл. Поток мыслей не давал покоя. Его прикосновения, то, как он прижимал к себе, обняв за талию, как обожгло его прикосновение ключицы, пока он доставал цепочку. Его аромат, который, казалось, она до сих пор чувствует. Его глаза, что смотрели с прежним желанием. Всё это всплывало в памяти, будоражило и не давало покоя.
А в гостиничном номере так же без сна проводил время и Олег. Мужчина застыл перед окном и всматривался в ночной город. Такой маленький, что здесь всего одна гостиница, — удивительно, что в ней нашлось пару люкс-номеров. Один из которых и занял он.
Номер был самым лучшим — просторный, с панорамными окнами, за которыми горели вечерние огни чужого для него города. Но Олег не видел ничего. Он отключил телефон, отправил охрану и остался в гулкой, давящей тишине.
Он скинул пиджак и расстегнул ворот рубашки, но ком в горле не исчезал. Он подошёл к мини-бару, налил виски, но не стал пить, просто зажал тяжелый стакан в ладони, чувствуя холод стекла.
Он был хозяином жизни, тем, кто решает судьбы и диктует правила. А сегодня он стоял перед хрупкой женщиной, которая смотрела на него как на врага, и чувствовал себя беспомощным мальчишкой. Каждое её слово, каждый взгляд жгли его сильнее, чем любая пуля.
«Я даже не вспоминала о тебе!»
Он с силой поставил стакан на столик, жидкость расплескалась. Он видел пулю на её шее. Он чувствовал, как она дрожала в его объятиях. Он знал, что она лжёт. Но от этого не становилось легче.
«У меня давно другой мужчина»
Очередная нелепая лож. Он позаботился чтобы никто рядом не задерживался. Зачем врать? Но даже зная, что это не правда, эти слова вызывали жгучую ревность.