Пуля. Возвращение

Она ждала, что соседка зайдёт в подъезд, но та не торопилась, делая вид, что ищет ключи и хлопая себя по карманам. Есения приложила магнитку к домофону, а Олег потянул за ручку, открывая дверь.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась женщина и зашла в подъезд.

— Может, поговорим в машине? — предложил Олег.

Но остаться с ним в замкнутом и тесном пространстве Есения не решилась. А когда буквально через минуту открылось окно на кухне Тамары Евгеньевны, она сделала глубокий вдох и велела идти за ней. В квартиру, где она жила с сыном, пускать Дарова она тоже не хотела.

Выйдя из двора, она направилась к парку. Олег поравнялся с ней. Несколько минут они шли молча.

— Не стоило приезжать, — тихо сказала она.

— Я приехал за вами, — она хмыкнула.

— Зачем? Разве тебе плохо жилось? Восемь лет мы были не нужны…

Он резко схватил её за локоть и развернул к себе.

— Слушай, Клеопатра…

— Не нужно меня так называть! — процедила она сквозь зубы и выдернула локоть.

— Клеопатра, — упрямо повторил он. — Я знаю, ты обижена и зла…

— Ха! Ни черта ты не знаешь! Я давно не обижена и давно не злюсь. Всё ясно. Ты давно стал мне чужим. Я даже не вспоминала о тебе! — эмоционально начала она, разводя руки в стороны. Зачем она врала, она и сама объяснить не могла.

Но пока она так яро жестикулировала, лёгкий шарф, прикрывавший шею, сдвинулся в сторону. Взгляд Дарова тут же упал на открытый участок кожи на ключице, выглядывавший из-под расстёгнутого ворота рубашки. Там всего на мгновение блеснуло что-то золотое.

Молча он протянул руку и тут же получил шлепок от Есении. Но ему необходимо было проверить догадку. Поэтому он немного грубо притянул её к себе и, обхватив талию одной рукой, второй пробрался под ворот рубашки, полностью игнорируя её возмущение. Подцепив пальцами тонкую цепочку, он потянул за неё и вытащил на поверхность подвеску в форме пули. Он встретил её взгляд. Есения поджала губы, её ноздри раздувались от гнева.

— Значит, забыла и не вспоминала?

— Это всего лишь украшение.

— Я так и понял, — самодовольная улыбка тронула его губы.

Вдруг опомнившись, что прижата к Дарову, Есения завозилась и попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал её к себе, а потом и вовсе уткнулся носом в её висок, сделав глубокий вдох.

Он и не подозревал, как сильно соскучился. Как закипит в нём жизнь, когда она окажется в его руках, с какой скоростью побежит по венам горячая, обжигающая кровь.

— Отпусти! — она снова оттолкнула его, и на этот раз он подчинился.

Конечно, ему хотелось по-варварски затолкать её в машину, отвезти в гостиницу, где он остановился, и как минимум сутки не выпускать. Но он так же понимал: она этого не оценит. Поэтому, проявив силу воли, он сделал шаг назад.

— Мы можем где-нибудь поужинать?

— Я не буду с тобой ужинать. Я просто хотела сказать, что тебе не стоило приезжать. У меня своя жизнь, у тебя своя…

— У нас есть сын.

— Да. И за него я всегда буду тебе благодарна. Ты сделал мне самый большой в жизни подарок. И ты мог не платить алименты, я не просила. Но всё равно спасибо.

— Это не алименты! — разозлился Олег. — Я не отказывался от него и не пытался откупиться! Я просто не мог быть рядом…

— А что изменилось? — фыркнула Есения и, чтобы не смотреть на него, уставилась на тротуар.

Её тело так привычно отреагировало на его прикосновения. Словно и не было этих восьми лет. И конечно, Есении это не понравилось. Она испугалась этой реакции, своего желания. Что смешно — за ней пытались ухаживать другие мужчины: и коллеги на работе, и даже один бизнесмен, державший сеть цветочных магазинов в городе. Она даже пару раз сходила на свидания. Но оставалась словно глыбой льда — её не трогали ни красивые слова, ни томные взгляды. К счастью, ухажёры быстро понимали, что им с ней не по пути. Но Дарову об этом знать было необязательно.

— А ты не знаешь?

— Что я должна знать?

— Теперь быть рядом со мной не опасно. Я сделал всё, чтобы вы могли жить со мной, не оглядываясь и не боясь. И я очень хочу познакомиться с сыном. Я хочу, чтобы он знал, что я его отец. Хочу, чтобы он, как и ты, носил мою фамилию.

— Что? — она аж остановилась и снова посмотрела на него в упор. Не находя слов, она то открывала, то закрывала рот. «Что значит „как и ты“? Что это, блин, значит? Он что, решил, что это так просто — вернуться спустя восемь лет, брякнуть про фамилию, и я на радостях брошусь ему на шею?»

— Ну, что ты так смотришь? — он улыбнулся.

— Мне что-то непонятно. Тебе скучно стало? Это твой новый способ развлечься? — Есения замахнулась и ударила его сумкой. Олег в последний момент приподнял руку, но удар всё равно получился ощутимый. И сумка оказалась на удивление тяжёлой.

— У тебя там что, кирпичи? — возмутился он, а Есения снова замахнулась, потом ещё и ещё, нанося удары.

— Стоять! — резко крикнул Олег, глядя куда-то мимо неё, и это отвлекло женщину. Она оглянулась: в нескольких метрах застыли двое мужчин в костюмах. — Свободны, — бросил им Олег. Они кивнули и вернулись в чёрный внедорожник, припаркованный неподалёку.

Есения в шоке проводила их взглядом. Она не ожидала, что у Олега будет охрана.

— Слушай, давай поедем ко мне, и там всё обсудим. Без свидетелей. Я даже разрешу себя ударить, если очень захочешь.

— Никуда я с тобой не поеду. Мне домой нужно. — голос Есении дрогнул, выдавая её истощение.

Почему-то этот эпизод с охраной остудил её пыл и привёл в чувство. Хотя, возможно, это было не самое правильное определение — ведь ураган эмоций внутри не утихал, а потребность побыть одной стала просто зашкаливающей. Вся ярость, что придавала ей сил, иссякла, оставив лишь горький осадок и оголённые нервы. Олег видел это. Видел, как дрожат её пальцы, сжимая ремень сумки. И вместо того чтобы давить, он сделал шаг назад, демонстрируя дистанцию, которую она так отчаянно требовала.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Сейчас я не буду настаивать. Но я прошу об одном. Дай мне возможность увидеться с сыном. Не как чужой дядя на крутой машине. Как отец.

— Ты не представляешь, о чём просишь, — она смотрела куда-то мимо него, на еще голые ветки деревьев. — Для него ты… как кто-то не реальный. Я не готовила его к этому…