Пуля. Возвращение

8

Пятничный день подходил к концу, когда чёрный «Лексус» на большой скорости свернул к школе. Олег почти не спал последние двое суток, чтобы разгрести все дела и успеть к этому моменту. Он резко затормозил, распахнул дверь и вышел из машины, его взгляд тут же нашел их — Есению и Даника, которые только что вышли на крыльцо школы.

— Папа! — крикнул Даник, и его крик был таким громким и радостным, что несколько человек обернулись. Мальчик вырвал свою ладошку из руки мамы и стремглав бросился через школьный двор, как пущенная стрела.

«Папа». У Олега перехватило дыхание от такого обращения. Он присел на одно колено, и через секунду маленький снаряд врезался в него, обвив его шею руками.

— Ты вернулся! Ты правда вернулся! — Даник задыхался от восторга. — Я говорил маме, что ты придёшь! Я каждый день ждал!

Олег, не выпуская сына из объятий, поднял голову и встретился взглядом с Есенией. Она уже подошла к ним и стояла теперь на том же месте, где и несколько дней назад, и смотрела на него.

Всю неделю её преследовал старый, знакомый страх. Он шел за ней по пятам: шептал, что звонки вот-вот прекратятся, что «неотложные дела» — это просто удобное оправдание, что она снова останется одна с разбитыми ожиданиями и болью в сердце сына. Она даже злилась на себя за эту надежду, за то, что снова позволила себе ждать. Каких-то четыре дня, и он снова переверну ее мир с ног на голову. А главное, что не только ее, теперь это ожидание делил с ней Даник. И за него она переживала троекратно. Даров звонил каждый вечер. Его усталый голос разливался теплом, но стоило отключить звонок, как страх тут же напоминал о себе. Даня тоже не помогал. Он был уверен, что Олег вернётся, но перед сном вчера в его голосе уверенность дрогнула.

— Мам, а Олег точно приедет?

— Как решит все вопросы на работе, — уклончиво ответила Есения.

— Мам, — снова, спустя минут пять, позвал её Даник. — А если он мой папа, я могу его так называть?

У Есении защипало в глазах, но она улыбнулась и поцеловала макушку сына.

— Конечно, можешь. Я думаю, он будет очень рад.

И она мысленно попросила Олега: «Вернись, пожалуйста, ради сына, вернись».

И вот он был здесь. Небритый, с тёмными кругами под глазами, но здесь. И вид бегущего к нему сына, этого безоговорочного доверия и счастья на его лице, разбили все её страхи в мелкие осколки. В груди у неё что-то ёкнуло и расправилось, будто сжатая пружина. Это было облегчение, такое острое, что от него перехватило дыхание, и тихая, почти невесомая радость.

— Конечно, вернулся, — Олег поднялся, посадив Даника на сгиб руки, как самый дорогой груз, и сделал шаг к Есении. — Я же слово дал.

— Мы видим, — её голос дрогнул, и она смущённо улыбнулась, отводя взгляд.

— А ты к нам придешь сегодня! Пожалуйста! Мам, можно ведь? — Даник, вцепился в куртку Олега, словно тот мог исчезнуть, если крепко его не держать. — Мы можем посмотреть фильм! Или поиграть! Я мост достроил, — похвастался он. — Ты же не уедешь сейчас?

— Не уеду, и с радостью зайду в гости, если мама не против.

Олег перевёл вопросительный взгляд на Есению, ища разрешения, Даник тоже на нее смотрел, и теперь их сходство было еще поразительнее.

— Конечно, я не против, — кивнула она. Страхи отступили, уступая место тёплому, щемящему чувству, что всё идёт так, как должно.

В машине Даник не умолкал ни на секунду, рассказывая обо всём, что произошло за эти дни. Олег жалел, только что путь от школы до дома Есении был очень коротким. Он был готов слушать эту болтовню ещё долго, но с другой стороны, он не просто их подвозил, он официально был приглашён в гости.

Он поднялся с ними в квартиру, и Даник сразу утащил его к себе. Потом Даров помог Данику с домашним заданием, посмотрел с ним мультики и даже остался на ужин, который приготовила Есения, пока он проводил время с сыном. Но когда мальчик начал зевать, Олег поднялся.

— Мне пора, — тихо сказал он Есении в прихожей.

— Оставайся, — тут же попросил его Даник.

Он покачал головой, мягко касаясь его щеки.

— Не сегодня, малыш.

А потом перевёл взгляд на Есению. Такую родную, домашнюю, любимую… Больше всего на свете ему хотелось остаться, но он не хотел давить, а если останется, он точно придёт к ней ночью. Желание раздеть её, присвоить, ощутить бархат её кожи, было настолько сильным, что он еле сдерживался.

— А завтра ты с нами на дачу поедешь? — не успокаивался мальчик, ему очень не хотелось расставаться с папой, которого он только нашел.

— Если пригласите, — он посмотрел на Есению.

— Конечно, буду рада…

— Тогда до завтра, — он улыбнулся. — Во сколько за вами заехать?

Утром в субботу он заехал за ними к десяти часам, как договаривались, и они поехали на дачу. Погода была по-настоящему весенней, и Есения сменила пальто на лёгкую ветровку. Родители Есении выехали чуть раньше, и когда машина Дарова затормозила у ворот дачного участка, Сергей уже успел разжечь огонь в мангале. Загородный воздух пах травой и дымком. Даник тут же решил устроить экскурсию Олегу. Участок был небольшой, но удачно спланированный: небольшой дом с одной комнатой и кухней и банька, построенная самим Сергеем. Ещё Даня показал любимые мамины качели и клумбу, пока еще без цветов.

Есения следила за перемещением сына и Олега и ловила себя на мысли, что всё чаще улыбается просто так. Рука машинально нашла пулю, висящую на шее, и сжала её в ладошке. Восемь лет назад он подарил ей эту подвеску, кажется, это было в прошлой жизни. Интересно, а его татуировка в виде мишени, она все ещё есть или он перекрыл её чем-то другим?

Сергей уже жарил шашлык, а Светлана с Есенией накрывали на стол в саду. Было весело, вкусно и по-семейному уютно.

Когда все собрались за столом и прозвучали первые тосты, Олег встал.

— Пару минут, — извинился он и вышел из-за стола.

Он скрылся за воротами и вскоре появился во дворе с шикарным букетом из белых роз и ярких орхидей. Он протянул букет Есении.

— С днём рождения, Есения.

— Спасибо, — она улыбнулась, принимая цветы.

— Давай сюда, — Светлана тут же освободила место для цветов, сдвинув тарелки.

— Это не всё, — Даров достал из кармана небольшой чёрный футляр и положил его ей на ладонь.

Есения открыла его. Внутри на бархате лежали не ювелирные украшения, а ключи. Самая обычная связка ключей, правда, брелок был необычным: это было изображение Клеопатры.

Есения вопросительно посмотрела на мужчину.