Пуля. Возвращение

5

Они молча спустились на два пролёта. Есения до боли сжимала в одной ладони ключи, в другой — свой телефон. Остановившись у дверей своей квартиры, она обернулась к своему спутнику, чей взгляд чувствовала все это время.

— Мне нужно переодеться. Подожди буквально пять минут.

— Не пригласишь? — тихо спросил мужчина, и от этой интонации внутри неё ожили бабочки.

— Если быть честной, то я боюсь, — призналась Есения.

— Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда.

— Не знаю, Олег, — Есения посмотрела ему в глаза. — В том-то и дело, что не знаю.

Внизу хлопнула подъездная дверь, и по лестнице кто-то стал подниматься. Есения повернулась к двери и не с первого раза попала ключом в замочную скважину. Открыла дверь и, войдя в квартиру, позволила войти и Олегу. Не стоять же ему действительно в подъезде на потеху соседям.

— Я быстро.

Она тут же пошла в спальню, стянула платье, бросила его на кровать и открыла шкаф. Достала чёрные джинсы-трубы и бежевый свитер крупной вязки с высоким горлом. Застыв у зеркала, она вспомнила, что даже не красилась сегодня. Как поднялась к родителям на завтрак, так и осталась в том же платье и с пучком на голове. Быстро стянула резинку, расчесала волосы и собрала их в высокий хвост. Тушью подкрасила ресницы, немного румян нанесла на скулы. Она уже отошла от зеркала, но вернулась, нанесла блеск на губы и сбрызнула себя любимыми духами. Выдохнула. Её волнение зашкаливало, она мысленно ругала себя. Чего, спрашивается, так переживает, словно это первое свидание в ее жизни. Да и не свидание это вовсе.

— Успокойся, — одними губами сказала она, глядя в зеркало, и вышла из комнаты.

Мужчину она застала там же, где и оставила, — он сидел на небольшом пуфике в прихожей. Когда он поднял взгляд на её появление, замер. Олег прошёлся взглядом от длинных ног в широких джинсах, плотно обтянувших бёдра, к груди, скрытой свитером, к губам, что блестели нежным вишнёвым цветом. На губах его взгляд задержался дольше всего. Потом — к глазам, что, как омуты, затягивали в бездну. Эта женщина, как и десять лет назад при первой встрече, притягивала его взгляд и заставляла кровь быстрее бежать по венам. А ведь она даже не делала ничего специально для этого.

— Ты очень красивая, — прохрипел Даров.

— И всё же проигрываю твоей машине, — неловкая попытка пошутить, чтобы разрядить обстановку, не помогла.

Есении захотелось спрятаться от этого взгляда. Голодного, жадного, прожигающего, полного желания. Она знала этот взгляд, она помнила его, и сейчас тело привычно реагировало. Есения обняла себя за плечи.

— Глупость, — лёгкая улыбка коснулась его губ.

— Ну, она точно моложе, — собравшись с силами, Есения сняла с вешалки лёгкое пальто шоколадного цвета. Из обуви выбрала ботинки на толстой подошве. — Я готова.

Они вышли на улицу и отправились в сторону парка. Шли какое-то время молча. Она смотрела вперёд, он то и дело смотрел на неё. Апрельский воздух был свеж и прозрачен. Солнце, уже тёплое, растопило последний снег, оставляя на асфальте влажные тени. Это молчание между ними было не неловким, а насыщенным — слова были не нужны, когда каждый шаг сближал их сильнее.

Идущие навстречу парочки, смеющиеся дети — весь мир казался Есении немного размытым, не таким ярким, как мужчина, шагающий рядом. Его плечо почти касалось её плеча, и от этого простого соседства по телу разливалось странное, забытое тепло.

Он сделал это внезапно, но без напора. Его пальцы осторожно коснулись её ладони, скользнули между её пальцами и сомкнулись в лёгком, но уверенном замке. Есения вздрогнула, но не отдернула руку. Его ладонь была тёплой, сильной, и это простое прикосновение отозвалось глухим стуком в висках. Она рискнула взглянуть на него. Он не смотрел на неё, глядя вперёд, но в уголке его рта играла та самая улыбка, которую она так любила. Он не сжимал её руку, будто давая шанс выскользнуть, если она захочет. Но она не захотела.

— Кофе? — его голос прозвучал тихо, нарушая заговор молчания.

Она лишь кивнула, боясь, что голос выдаст всю бурю, бушевавшую внутри.

Они свернули к уютной кофейне с большими панорамными окнами. Войдя внутрь, Олег, не отпуская её руки, подошёл к стойке.

— Капучино и двойной эспрессо, — заказал он, даже не спрашивая. Он помнил.

Они устроились у окна, за маленьким столиком. Олег отодвинул свой эспрессо, положил локти на стол и, сложив руки, уставился на Есению.

— Я не буду извиняться за те годы, — начал он, и её сердце ёкнуло. Разговор был неизбежен, она это понимала, но все еще не была к нему готова. — Потому что «прости» ничего не изменит, — продолжил Даров, а она крепче сжала в руках чашку. — Это просто слово. Я докажу тебе всё своими поступками. Каждым следующим днём.

Он помолчал, давая ей осознать сказанное.

— Я не прошу тебя забыть всё, что было. Я прошу дать мне шанс написать нам новую историю. Ту, где я буду каждый день заслуживать твоё прощение и твоё доверие.

— Олег… — она попыталась что-то сказать, но он мягко перебил.

— Дай договорить, Клеопатра. Я хочу быть отцом для Дани. Помнишь, я говорил, что у меня есть крестник, тогда мне казалось, что этого достаточно. Что у меня никогда не будет своей семьи, я её и не искал. Я всегда был один, ребёнок улицы, — он горько усмехнулся. — Моей семьей стали парни… Но когда Даня родился… Я понял, что нет никого и ничего дороже, чем вы. И я не требую ответа прямо сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: мой мир теперь вращается вокруг вас двоих. И я никуда не уйду. Даже если ты будешь кричать, ругаться и гнать меня в шею. Я буду стоять под твоими окнами, как дурак, но не уйду.

Он говорил тихо, но с такой железной уверенностью, что в его словах нельзя было усомниться. Есения смотрела на него, и комок в горле мешал дышать. В его глазах не было ни намёка на ложь, только решимость и та самая, давно забытая нежность.

— Я… не знаю, смогу ли я снова тебе доверять, — прошептала она, глядя на его сцепленные пальцы.

— Я не прошу доверия. Я прошу шанса, — он наклонился чуть ближе через стол. — Просто позволь мне быть рядом. Хоть как. В качестве друга, знакомого, соседа. А там… посмотрим.

Он не стал давить. Он отпил глоток холодного эспрессо, откинулся на спинку стула и перевёл разговор на что-то отстранённое. Но его нога под столом случайно коснулась её ноги, и Есения поняла — это не было случайностью. Это было обещание. Обещание, от которого у неё закружилась голова и захотелось, как восемь лет назад, рискнуть всем.