Пират. Война

Эта мысль заставила и меня задуматься. Дальнейшие приготовления прошли словно мимо, не оставив в голове почти никаких воспоминаний. В себя пришла только от деловито прозвучавшего вопроса:

— Скажите, снились ли вам сны в последнее время? Вернулись ли они после того, как пропали?

Покачала головой.

— Нет. Снов до сих пор нет.

— Вы рады этому?

— Конечно, — буркнула.

Ещё бы. Теперь ничто не мешает мне высыпаться.

— А если бы они неожиданно вернулись?

По телу скользнул холодок, и психолог словно уловил мою реакцию.

— Вижу, вас немного пугает такая перспектива.

— И ничего она меня не пугает. Перспектива возвращения этих снов, — слегка нахмурилась. — Просто мне было бы очень неприятно вновь оказаться в тех местах, где я бываю во сне, — постаралась как можно убедительнее объяснить свою реакцию.

Но Лисандра мои слова, очевидно, не очень убедили.

— Возможно, сейчас вам кажется лучшим вариантом закрыться своими словами, убеждая себя, что всё в порядке. Но то, что находится внутри, что не даёт полностью отпустить и принять эту ситуацию, всё ещё остаётся с вами, постепенно подтачивая силы. Вспомните своё состояние до того, как появились сны. Когда они вернутся...

— Если, — поправила.

— Если, — послушно исправился доктор, — они вернутся, их приход может оказаться ещё более болезненным, чем раньше.

Доктор говорил спокойно, размеренно и совершенно не давил, словно констатировал простой факт, с которым был знаком лично. Наверное, именно эта уверенность и заставила меня выслушать его до конца.

— И что вы предлагаете сделать?

— Лучшим вариантом в вашем случае, если вы доверяете мне как психологу, будет взглянуть на то событие, что стало для вас ключевым, через форму сна. Мы попробуем постепенно разобрать завал всего, что находится внутри, и выделить из него то, что действительно важно именно вам. Готовы попробовать избавиться от сидящего внутри чувства неприятия? Познакомиться с тем, чего сами можете не осознавать? Сразу предупреждаю: сделать это будет весьма непросто.

Готова ли я?

Возможно, всё это время упрямилась и не желала признавать то, что на самом деле ощущала. Но проснувшееся внутри любопытство и желание проверить, сможет ли доктор хоть что-нибудь сделать, всё же подтолкнули к ответу.

А вдруг действительно получится?

Кроме того, совсем скоро мне предстояло весьма непростое дело. Разумеется, придётся столкнуться и с критикой, и с неприятием в свой адрес. Так что даже такая помощь могла стать ещё одним козырем в рукаве.

— Готова.

Такие слова заметно обрадовали психолога. Он даже улыбнулся, прежде чем быстро спрятать от меня свою реакцию. Краем глаза всё равно заметила, как отреагировал Лисандр, хоть и не поняла причин. Чему он рад? Тому, что решилась проверить, сможет ли мужчина справиться с поставленной задачей? Или его порадовало что-то другое?

— Закройте глаза и постарайтесь расслабиться, — тихо произнёс он.

Послушно погрузилась в темноту, вслушиваясь в голос и привычный тихий перестук. Тело, поначалу напряжённое и тяжёлое, постепенно начало расслабляться.

— Дышите спокойно. Медленно. Глубокий вздох и выдох... Вы чувствуете, как прохладный воздух согревается в лёгких и с теплом выходит наружу... Почувствуйте этот процесс. Почувствуйте, как поднимается ваша грудная клетка...

Знакомые слова и такие же знакомые ощущения. Чувство, что уплываешь куда-то, улетаешь, покачиваешься на волнах, которые затягивают всё глубже и глубже. Словно лежу на плоту и медленно плыву на зов голоса.

— Вы в безопасности, — тихо произнёс психолог. — В месте, где есть только вы и никто не может вам навредить. Сейчас я очень хочу, чтобы вы вспомнили девочку из сна. И вспомнили слова, которые раньше говорили мне о том, как её видите. Какой воспринимаете.

Перед глазами возникла картинка той самой девочки, что появилась в галлюцинации. Та же чёлка, та же туника. Почувствовала, как сразу начала напрягаться, не желая с ней контактировать.

Ненавижу.

— Что вы чувствуете?

Слова процедила буквально сквозь зубы:

— Я не хочу, чтобы она была.

— Почему вы этого не хотите? — спокойный, уточняющий вопрос.

И ответ я знала.

— Она слабая, жалкая...

Всё верно. Зачем быть рядом с ней, с такой, какая она есть? Разве от таких бывает хоть что-то полезное?

— Вспомните, кто называл вас в такие моменты жалкой, трусливой и бесполезной?

Вопрос прозвучал резко и неожиданно, отчего я напряглась, не желая подчиняться. Но разум уже послушно подбрасывал воспоминания. Пыталась сопротивляться, хотя ещё совсем недавно была решительно настроена делать всё, что потребуется. Картинки были слишком... И эти слова. Чужие слова. Не хочу. Я не жалкая. Я капитан.

— Не хочу... — пробормотала вслух, чувствуя, как внутри поднимаются злость и страх.

Нахлынувшие эмоции оказались неожиданно сильными. Горло сдавило спазмом, и воздуха вдруг стало не хватать. Вдох. Выдох. Вдох.

— Слушай только мой голос, — словно из тоннеля донёсся до меня голос Лисандра. — Сконцентрируйся на нём и дыши. Ты в безопасном, спокойном месте, и эти воспоминания — просто картинки. Они не имеют над тобой власти...

Не имеют надо мной власти...

— Ты должна лишь поверить себе и почувствовать то, что сдерживает тебя. Твои путы...

Путы, что окутали меня... Словно наяву увидела эти нити, эти верёвки, о которых чуть раньше говорил психолог. И впервые постаралась не сопротивляться, не дёргаться, как делала до этого, а просто расслабиться. Стать водой, воздухом, который способен просочиться сквозь них.

(Не бороться.)

Не рваться вперёд. Не тянуть. Просто пройти сквозь них.

И это получилось...

Словно спущенные с поводка, передо мной замелькали сотни моментов из жизни и кусочков воспоминаний — тех, что произошли и оказались связаны со мной. Казалось, я была полностью ими окутана. Не знала, наяву это происходит или только в моём воображении, но всё равно попыталась разделить их, понять, каких больше. Присмотрелась и... Чаще всего это были жёсткие тренировки с учителем.

Не давая мне понять, как поступить с этой информацией, психолог словно прочитал мои мысли:

— Кто чаще всего называл вас так? Слабой, трусливой, бесполезной, жалкой?

Он хочет знать даже это?

— А разве это имеет значение?

Даже сейчас, находясь в этом странном состоянии, я хотела защитить, обезопасить учителя.

— Сейчас имеет особое значение каждый момент вашей жизни. Ваши тревоги, сомнения, страхи. В ваших воспоминаниях скрывается основа вашей жизни. Жизни, которую вы уже прошли и можете идти дальше, но только если сможете принять свою боль.

Я слушала и действительно видела сотни моментов — болезненных, жестоких, поистине беспощадных. И не могла не признать, что это часть моей жизни. Жизни после странного пожара, когда потеряла память.

— Так кто составляет основную часть вас?

И я сдалась.

Призналась:

— Учитель...

И стало легче. Словно тайна и моя защита были невидимым грузом. Вдох получился чуть громче, чем нужно, но по-другому не могла.

— Правильно, вы молодец. Дышите. Всё отлично получается...

Отлично получается...

Воздух словно освежал затхлость внутри и помогал прочистить мозги, ведь это была правда. Да, верно. Учитель говорил так чаще других, наказывал за трусость и слабость, выбивал из меня то слабое бесхарактерное существо, которым я была время от времени. Тагран учил меня. Учил своими странными и действенными методами. Не могла сказать, что он ненавидел меня, причиняя боль. Думаю, таким образом мужчина демонстрировал ко мне свою любовь.