Пират. Война

Эти слова старалась произнести как можно торжественнее и таинственнее, не уточняя при этом, что именно налито в чашу.

— После этого все вы произнесёте слова клятвы и поставите свою подпись, которая позволит вам участвовать в жизни команды.

Замерла, рассматривая взволнованные лица взбудораженной группы, готовой вступить в ряды матросов Свободного. Сильнее всех, как ни странно, волновался Бальтир. Он то и дело вытягивал шею, пытаясь заглянуть в кодекс, чашу, охватить взглядом всю картину целиком. Как мне кажется, будь у него талант писателя, сейчас строчил бы со скоростью света обо всём происходящем в каюте. Но, поскольку писать доктор не додумался, приходилось довольствоваться собственным любопытством и складывать всё в память.

Думала, что именно он первым сунется к чаше, опередив матросов, которым предстояло пройти посвящение в обязательном порядке. Однако доктор неожиданно решительно отступил в сторону, не мешая остальным. Первым подошёл один из бывших рабов, которых привела я. Мужчина смело шагнул вперёд, протянул руку и положил ладонь на кодекс. В протянутую вложила чашу.

— Испей.

Решительно и чуть быстрее, чем следовало, матрос поднёс её ко рту и сделал глоток. Жидкость окутала язык солоноватым привкусом с нотками вина. Не ожидая такого вкуса, он всё проглотил и только потом слегка скривился. Смесь была специфической: вино, вода и морская соль — весьма специфические компоненты.

Забрала у мужчины опустевшую чашу и поставила её обратно на стол, продолжая посвящение.

Бальтир с интересом заглянул матросу в рот, к счастью, не прерывая процесс. На всякий случай смерила доктора строгим взглядом. Тот сразу попятился и скрылся за чужими спинами, где начал что-то шептать Лисандру, обсуждая происходящее.

Посмотрела на матроса.

— Повторяй за мной. Я...

— Я...

Все вокруг затаили дыхание, прислушиваясь к словам клятвы.

— Назови своё имя.

— Гош.

— Буду почитать кодекс и правила на Свободном...

— Буду почитать кодекс и правила на Свободном.

— С момента принесения клятвы и до своего выхода из состава команды живым или мёртвым.

— ...живым или мёртвым, — на последних словах голос дрогнул, но Гош не прервался и завершил присягу.

— Можешь убрать руку и поставить подпись.

Подвинула к матросу журнал, куда вписывался каждый, кто жил на Свободном. Страниц в нём было более чем достаточно. Намного больше, чем матросов сейчас на корабле. Как и прежде, это вызвало лёгкую грусть, хотя я прекрасно понимала: все мы живём ровно столько, сколько нам отмеряно.

Гош взял перо и поставил небольшую закорючку напротив строчки, где уже было записано его имя.

— Теперь ты матрос Свободного. Неси с честью свой статус и волю кодекса.

Новоиспечённый член команды благодарно поклонился.

— Благодарю за ваше доверие, капитан.

После чего отошёл в сторону.

— Следующий.

Дальше всё пошло как по маслу. Посвящение прошёл и Кобрин, также испив напиток, но совершенно не показав неприятия вкуса, хотя ему я специально налила больше, чем остальным. Вот такая я вредная. Последним вызвался пройти посвящение Бальтир.

— Ты же знаешь, что не обязан этого делать? — всё равно уточнила, желая точно понять, готов ли мужчина к своему выбору.

— Я этого хочу.

Глаза Бальтира сияли, когда он прикасался к страницам, когда пил напиток и когда приносил клятву.

Никто из тех, кто проходил посвящение или просто любопытствовал, не покидал каюту, ожидая окончания церемонии. Поэтому, когда Бальтир поставил свою аккуратную красивую подпись и отступил назад, его проводили множеством задумчивых и уважительных взглядов.

Всё дело было в том, что перед уходом мужчина добавил:

— Моя жизнь, будущее и цель теперь только со Свободным и с вами, капитан Ибрис. Я вас не подведу.

— Принимаю твою клятву, судовой врач Свободного Бальтир. Я ценю твой выбор.

Хоть выбор этот был достаточно рисковым и необычным. Со временем среди пиратов сложилось правило: судовые врачи не спешили связывать себя подобными обещаниями и оставляли себе возможность в любой момент покинуть корабль. И это было нормальным среди пиратов. Врач был слишком важной фигурой, и отсутствие клятвы зачастую позволяло ему избежать виселицы.

И всё-таки… такая поразительная верность неизменно вызывала уважение. Ко всем, кто жил на Свободном, делил его судьбу и держался за пиратский промысел.

Таких людей хотелось иметь рядом.

Закрыла словно потяжелевший журнал и вернула его на место. Затем протянула мужчинам кодекс, позволяя тем, кто прошёл посвящение, ещё раз внимательно ознакомиться с текстом. Хотя возможность прочитать его до принесения клятвы была у каждого.

Мальчишки быстро ускакали, поняв, что всё закончилось. Следом и остальные матросы начали покидать каюту один за другим. До меня доносились приветственные выкрики и поздравления — команда принимала в свои ряды новых членов экипажа. Я даже позволила отпраздновать это событие. Не сейчас, конечно, а немного позже, когда вокруг станет поспокойнее.

В комнате, кроме меня, остался только Лисандр. Повернулась к нему вопросительно.

— Хочешь о чём-то спросить?

Лисандр вынырнул из своих мыслей и непонимающе посмотрел на меня, пытаясь понять, о чём речь.

— Ты можешь уходить, всё закончилось, — пояснила, но мужчина отрицательно покачал головой.

— Я хочу провести с вами следующий сеанс, пока есть время. Слышал, что совсем скоро вы снова приземлитесь на планете, и неясно, когда мы сможем поработать в следующий раз.

Новый сеанс? Не то чтобы я была против, только...

Но психолог и не думал останавливаться. Продолжая говорить, он как-то незаметно и настойчиво потащил меня в сторону своей каюты. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что я, по сути, молчаливо согласилась на это предложение, послушно устраиваясь в удобном кресле и рассматривая знакомые грамоты и дипломы на стене.

Всё это время Лисандр говорил на простые, отвлечённые темы. Рассказывал о своих успехах, о возникших впечатлениях от посвящения, поэтому вопрос, заданный неожиданно обеспокоенным тоном, заставил меня встрепенуться.

— Скажите, ещё вчера вы были замкнуты и мрачны. Что-то произошло?

В голосе психолога не было укора. И неожиданно для себя призналась:

— Встретила старого знакомого.

Лисандр прищурился, обдумывая мой ответ, и осторожно попытался узнать подробности.

— О, встреча прошла не очень хорошо?

— Встреча прошла на отлично, только...

Как бы потактичнее ответить?

— Только что?

Лисандр раскрыл свою заманчивую папку, перелистнул несколько страниц и приготовился писать.

Вот ведь прицепился.

— Воспоминания о прошлом оказались намного болезненнее и злее, чем я ожидала, — с удивлением признала, что теперь благодаря воспоминаниям о Фазиле могла гораздо чётче расшифровать собственные чувства.

Появилось понимание, что мне больно, радостно, злостно и много-много чего ещё.

— Понимаю... — пробормотал психолог.

Посмотрела на Лисандра, думая, что тот юлит, говоря о том, что понимает мои чувства. Но на его лице читалась только задумчивость. Мужчина смотрел словно вдаль, оторвавшись от своих записей и вспоминая что-то своё.

— Довольно часто наши воспоминания становятся не просто моментами из прошлого. Они начинают жить вместе с нами и влиять на настоящее. Это единственное, что я совершенно ясно уяснил из своей практики, — Лис внимательно посмотрел на меня.

— Не стоит игнорировать свои чувства и то, что тянут за собой воспоминания, весь тот пласт неприятных ощущений. Тормозя процесс переживания своих чувств, мы лишь глубже затягиваем петлю на собственной шее. И чем дольше она остаётся на тебе, тем выше шанс либо задохнуться под весом собственного тела, либо оставить шрамы на всю оставшуюся жизнь.