Страница 52 из 59
— Что вы пережили, — сказала Марина тихо. — Что сделало для вас слова настоящими.
Долгая пауза.
— Был брак, — сказал он наконец. — Давно, короткий. Я тогда думал что работа и человек могут существовать параллельно. Что если любишь — этого достаточно. — Небольшая остановка. — Оказалось нет. Недостаточно. Нужно присутствовать. По-настоящему присутствовать, не между делом. Я не умел тогда.
— А сейчас?
Он посмотрел на неё.
— Учусь, — сказал он просто.
— Алексей, — сказала она. — Мы оба учимся.
— Да, — сказал он. — Наверное поэтому и получается.
Она собиралась уходить в половине одиннадцатого. Он проводил её до двери.
—Марина, — сказал он тихо. — Останьтесь ещё немного. Если хотите.
Она посмотрела на него.
—Хочу, — сказала она.
Они вернулись в комнату. Сели рядом на диван — не по разные стороны, рядом. Он взял плед, накинул на них обоих.
— Расскажите мне что-нибудь, — сказала она. — Что-нибудь про вас чего я ещё не знаю.
Он думал.
— Я боюсь высоты, — сказал он. — Сильно. Не смешно боюсь — по-настоящему. Стою на балконе — и не могу подойти к перилам.
Марина засмеялась — тихо, тепло.
— Следователь боится высоты, — сказала она.
— Все чего-то боятся, — сказал он. — Даже следователи. — Пауза. — А вы? Чего вы боитесь.
Она думала долго.
— Что снова не замечу, — сказала она наконец. — Что снова буду рядом с человеком и не увижу его по-настоящему. Как с Игорем. Что снова стану удобной вместо настоящей.
Он повернулся к ней.
— Со мной этого не будет, — сказал он. — Я обещаю вам не потому что могу это гарантировать всегда и полностью. А потому что буду стараться каждый день. Замечать вас. По-настоящему.
Марина смотрела на него. Что-то в груди стало тёплым и острым одновременно.
— Алексей, — сказала она.
— Да.
— Я вам верю.
Он смотрел на неё долго. Потом медленно, осторожно поднял руку и убрал прядь волос с её лица.
— Марина, — сказал он тихо. — Я хочу вас поцеловать. Можно?
— Можно, — сказала она.
Он наклонился — медленно, давая ей время передумать, но она не передумала — и поцеловал её. Не так как в прихожей на Фрунзенской в прошлый раз — глубже, дольше, с той нежностью которая говорит больше слов.
Когда отстранился — она открыла глаза и увидела что он улыбается.
— Я думал об этом весь вечер, — сказал он.
— Я тоже, — призналась она.
Она уходила поздно — почти в полночь. Он проводил её до такси, стоял на морозе без шапки пока машина не отъехала, и она смотрела на него через заднее стекло — высокая фигура в свете фонаря, рука поднята.
Дома первым делом подошла к стеллажу.
Антуриум цвёл. Стрелиция ждала своего часа под землёй.
Написала Алексею: Дошла. Спасибо за вечер. За честность. За всё.
Ответ пришёл быстро.
Спокойной ночи, Марина. Я тебя люблю.
Она смотрела на это долго. Первое тебя — не вас. Первое прямое признание, написанное просто, без предисловий, будто вырвалось само.
Написала: Я тоже тебя люблю, Алексей.
Убрала телефон. Стояла у окна.
Думала о том что случилось сегодня — не только поцелуй, не только признание. Что-то более глубокое: они оба открылись друг другу полностью, без остатка, без страховки на случай если не понравится увиденное. Он рассказал про страх высоты и про неудавшийся брак. Она рассказала про свой самый большой страх — снова не быть увиденной.
И оба остались. Оба не испугались.
Она легла в темноте и думала что засыпает другим человеком чем просыпалась утром.
Уже на границе сна пришло сообщение — короткое, последнее.
Марина. Я хочу спросить тебя кое о чём важном. Скоро. Дай мне немного времени всё подготовить правильно.
Она смотрела на это в темноте, сердце вдруг забилось быстрее.
Подготовить. Не просто спросить — подготовить.
Она написала: Жду.
И лежала потом долго, не в силах уснуть, думая о том что означает это слово в устах человека который никогда не бросает слов просто так.