Страница 59 из 59
— Я знаю, мам. Ты будешь лучшей.
Оля, узнав новость, примчалась в тот же вечер — с шампанским, которое тут же убрала обратно в сумку, вспомнив, и с соком вместо него, — и плакала, обнимая Марину, дольше и громче, чем на свадьбе.
— Я буду крёстной, — заявила она, ещё не спросив разрешения, просто как факт. — Даже не думай спорить.
— Не думаю спорить, — засмеялась Марина.
Часть четвёртая. Ноябрь
Марина стояла у стеллажа в их общей квартире поздним ноябрьским вечером — стеллаж давно перерос свои первые скромные размеры, разросся, занял уже полкомнаты, и в нём теперь жили десятки растений, собранных за эти два с лишним года.
Антуриум цвёл — как цвёл теперь каждый год, стабильно, щедро, будто наверстывая упущенное за два года молчания. Стрелиция рядом с ним тоже раскрывалась — уже третий раз за это время, оранжево-синие цветки, похожие на застывших в полёте птиц. Мамина герань на подоконнике разрослась так, что её приходилось уже делить на несколько горшков.
Марина положила руку на живот — там, где уже начинала проступать едва заметная округлость, — и чувствовала, как внутри неё, рядом с новой жизнью, живёт спокойствие, которого она не знала долгие годы своего прежнего брака.
Она думала о девушке, которой была два года назад — о той женщине, что сидела на кухне другой квартиры и читала чужую переписку, чувствуя, как рушится весь её мир. Думала о том, как далеко она с тех пор ушла, сколько горшков собрала, сколько раз выбирала себя вместо удобства для другого.
Думала о том, что каждое трудное решение, каждый страшный день, каждая слеза, пролитая в одиночестве, — всё это привело сюда, к этому моменту, к этой жизни, полной любви, растений и света.
За спиной послышались шаги. Алексей подошёл, обнял её сзади, положил руки поверх её рук на животе.
— О чём думаешь? — спросил он тихо.
Марина улыбнулась, откинувшись на его плечо.
— О том, что иногда самое долгое ожидание оборачивается самым большим счастьем, — сказала она. — Обо всём этом пути. О том, что я бы не изменила в нём ни единого дня — даже самого трудного.
— Даже самого трудного? — переспросил он с лёгкой улыбкой в голосе.
— Особенно самого трудного, — сказала она. — Потому что без него не было бы этого. — Она обвела взглядом комнату — стеллаж, цветущие растения, его руки на своём животе, свет ламп, тёплый и родной. — Не было бы нас.
Он поцеловал её в макушку, и они стояли так долго — вдвоём, скоро втроём, — в тёплом свете их общего дома, среди растений, которые когда-то были её единственной опорой, а теперь стали просто частью их общей, счастливой, настоящей жизни.
Стрелиция за их спинами продолжала цвести — упрямо, щедро, без остановки, — будто зная, что долгое ожидание всегда, всегда того стоит.
Конец