Страница 23 из 59
— Ты тогда тоже вела запись. Про растения. Помнишь — тетрадка синяя, ты записывала в каких видах какие корни.
— Помню, — сказала Марина. И удивилась, что помнит.
Они вышли из кафе вместе — на улице было холодно, темнело уже в четыре, фонари горели. Обнялись на прощание — на этот раз дольше.
— Звони, — сказала Оля. — Сама звони, не жди.
— Позвоню, — сказала Марина.
И почему-то знал, что это правда.
Домой она шла пешком — не потому что далеко, просто хотелось пойти. Думала.
Думала о Диме яоторый считал, что жена всегда знает. Это не злило ее больше — просто было частью общей картины, которую она складывала в последние месяцы. Картина складывалась неприятная, но честная: в мире Игорева она была замедлена. Жена. Которая знает или не знает — неважно, главное, что стоит на моем месте.
Она не злилась на Игоря. Она уже прошла этот круг.
Она думала о чём-то другом — о том, как легко оказалось сидеть с Олей. Как через час вернулся тот тон, та лёгкость, которая была ещё до всего. Значит она была — эта Марина с синей тетрадкой и записями про корни. Просто долго не появлялась.
За поворотом показался ее двор. Фонарь у подъезда, лавочка, голое дерево.
Марина достала телефон. Посмотрела на экране — никаких сообщений, никаких звонков. Это было хорошо. Это значило спокойный вечер.
Она открыла группу и написала коротко — без философии, просто факт:
Сегодня произошла со старой подругой. Пили кофе и делили эклер. Иногда это именно то, что нужно.
Опубликовали.
Зашла в подъезд, поднялась на свой этаж.
Дома пахло землёй и чуть-чуть маминым вареньем, которое всё ещё стояло на полке. Фитолампы гудели ровно. Антуриум на месте. Мамина герань у окна — одна кнопка наконец раскрылась, тёмно-красный, настоящий.
Марина остановилась у него. Посмотрела.
— Ну вот, — сказала она.
Расцвёл. Пока она шла на встречу — взяла и расцвёл, без лишнего шума, просто была готова.
Она поставила чайник. Села на кухне. Смотрела в окно на темный двор и думала, что день был хороший.
Просто хорошо. Без оговорок.