Страница 10 из 74
— Вы наблюдательны.
— Это моя работа.
Я открыла папку.
На первой странице стояла печать коронной палаты. Осмотр провели через три дня после смерти Эвелины.
Я быстро просмотрела заключение.
Основное зеркало в хозяйской спальне: остаточная активность отсутствует.
Внутренний накопитель: разряжен.
Внешний проводящий слой: неактивен.
Рекомендация: физическое уничтожение необязательно.
Я перечитала последнюю строку.
— Кто такой мастер Хейл Корвин?
— Специалист палаты.
— Хороший?
— Мне так сказали.
— Я хочу с ним поговорить.
— Он умер прошлой зимой.
— Удобно.
Дарен посмотрел на меня.
— Для кого?
— Пока ни для кого.
Следующий документ составил частный мастер месяц спустя. Заключение почти не отличалось, но внизу имелась приписка.
Я подвинула лист к свету.
— Вот.
Дарен наклонился. Наши плечи почти соприкоснулись, и я почувствовала знакомое тепло.
Не сейчас.
Я заставила себя смотреть на строку.
— «Внутренний слой серебряного покрытия имеет признаки локального вмешательства, однако функционального значения при отсутствии энергии не обнаружено».
Дарен прочитал дважды.
— Я не помню этой фразы.
— Вы вообще читали отчет?
— Тогда — да.
— Значит, не придали значения.
— Видимо.
— А я придам.
Я достала карандаш и отметила строку.
— Это могла быть поздняя переделка.
— Эвелина?
— Возможно. Но назначать виновного до осмотра я не стану.
— Вы говорите так, будто речь идет о преступлении.
— Скрытая переделка магического контура может им стать, если меняет функцию и не внесена в реестр.
Дарен помрачнел.
— Она не всегда регистрировала работу.
Я подняла глаза.
— Вы впервые об этом говорите.
— Раньше речь шла об экспериментах внутри ее мастерской.
— Эксперимент перестает быть частным, когда линия выходит из мастерской и приходит в спальню другой женщины.
Он промолчал.
Я закрыла папку.
— Покажите западное крыло.
Дарен словно ждал этой просьбы.
— Нет.
— Почему?
— Там поврежденные контуры.
— Именно поэтому я должна их увидеть.
— Вы не специалист по зеркальной записи.
— Зато разбираюсь в старых печатях и проводящих сетях.
— Нет.
Я отложила карандаш.
— Дарен, мы договорились: вы дадите мне документы и не станете решать за меня, что безопасно.
— Документы вы получили.
— Не все.
— Все, что находится здесь.
— Значит, остальные — в западном крыле.
Он промолчал.
Я встала.
— Там рабочая комната Эвелины?
— Да.
— Ее записи?
— Часть.
— Фрагменты системы?
— Возможно.
— И вы считаете разумным держать меня подальше от места, где может находиться объяснение конструкции, связанной с моей печатью?
— Я считаю разумным сначала пригласить специалиста.
— Кого?
Он назвал фамилию, которой я не знала.
— Из столицы?
— Да.
— Когда он приедет?
— Через несколько дней.
— Нет.
— Лиана.
— Нет.
Я подошла к плану.
— Система уже работает. Я не собираюсь несколько дней сидеть в доме и ждать, пока запись первой жены продолжит получать энергию через мою печать.
— Мы можем снять печать.
— Можем. И снимем, если станет опасно. Но тогда я потеряю доступ к части внутренних контуров, которые нужно исследовать.
— Зато зеркало остановится.
— Мы пока не знаем, остановится ли полностью.
Дарен сжал челюсть.
— Вы сами говорили, что оно реагирует на печать.
— Реагирует. Но источник энергии явно не в ней. Печать, скорее всего, активирует связь или открывает ее. Это не одно и то же.
Он отвернулся к окну.
— Я не хочу, чтобы вы входили туда.
— Я уже поняла.
— Не потому, что скрываю доказательство убийства.
— Тогда почему?
Дарен долго молчал.
— Потому что я видел, что произошло там в последний раз.
В его голосе не было ни раздражения, ни попытки меня убедить. Только усталость.
Я смягчила тон.
— А я не видела. Поэтому и должна посмотреть.
— Не должны.
— Хорошо. Хочу.
Он снова посмотрел на меня.
— Это еще хуже.
— Зато честно.
Несколько секунд мы стояли друг напротив друга. Первым отвел взгляд Дарен.
— Только со мной.
— Хорошо.
— Ничего не активируете без предупреждения.
— Если это возможно.
— Лиана.
— Я не стану обещать то, что зависит не только от меня.
Он прикрыл глаза.
— Когда-нибудь я научусь не спорить с мастером о формулировках.
— Не советую. Потеряете половину характера.
Дарен посмотрел на меня так, будто не решил, раздражаться ему или смеяться. В конце концов он снял ключи с пояса.
— Идемте.
Западное крыло начиналось за дверью, которую я заметила в первый вечер.
Черная металлическая полоса поперек створок оказалась защитной накладкой. Дарен приложил ладонь к небольшому углублению.
Серебряные линии вспыхнули. Кожа на его ладони сразу покраснела от жара.
Я стояла достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.
Контур отозвался низким щелчком, и полоса разошлась.
— Это драконий нагрев? — спросила я.
— Да.
— Обычным теплом открыть нельзя?
— Можно, но придется подключать накопитель.
— Удобно.
— Для меня.
Дверь открылась.
За ней было холоднее. Не потому, что крыло разрушилось: отопительный контур здесь работал на минимальной мощности.
В воздухе смешались запахи старого дерева, пыли и чего-то едва горького.
Гари.
Через два года.
Я вошла первой.
Дарен не остановил меня.
Коридор оказался уже восточного. Высокие окна закрывали внутренние ставни; свет пробивался через верхние щели и ложился на пол длинными серыми полосами.
Несколько дверей были запечатаны. На одной виднелся новый медный контур, на другой — старый серебряный.
— Все комнаты здесь принадлежали Эвелине? — спросила я.
— Нет. Библиотека, малая лаборатория, две гостевые комнаты. Ее рабочая — в конце.
Мы пошли дальше.
Чем ближе становилась последняя дверь, тем медленнее шагал Дарен. Я заметила это не сразу. Он не дрожал и не останавливался, но плечи у него напряглись, а шаг стал короче.