Страница 11 из 74
У двери он достал другой ключ.
Я посмотрела на его руку. Ожог снова был виден.
— Вы можете остаться снаружи.
Дарен перевел взгляд на меня.
— Нет.
— Это не проверка мужества.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
Он вставил ключ.
— Если там что-то активируется, я хочу быть рядом.
— Вы все еще думаете, что сможете меня защитить.
— Да.
— Даже не понимая систему?
— Я дракон, Лиана. Иногда грубая физическая сила тоже полезна.
— Только не рядом с накопителями.
Его рот чуть дернулся.
— Это я уже усвоил.
Замок открылся, но Дарен не сразу нажал ручку. Я видела, как напряглись его пальцы.
Потом дверь распахнулась.
Запах гари стал сильнее.
Комната была большой и, вероятно, когда-то светлой. Теперь тяжелые шторы закрывали окна, а на стене напротив двери чернел след пожара.
Огонь поднялся от пола почти до потолка, повредил деревянную панель и оставил на штукатурке неровную темную полосу.
Рядом стоял рабочий стол с обугленным краем.
На полу сохранились серебряные линии; часть из них расплавилась.
Я забыла о Дарене и холоде. Подошла ближе.
— Не наступайте на светлые полосы, — сказал он.
Я остановила ногу. У самого носка сапога проходила почти невидимая линия.
— Спасибо.
Я присела.
Контур оказался сложнее всего, что я видела в спальне. Серебро шло несколькими кольцами, пересекалось под прямыми углами и расходилось к стенам. Некоторые участки закрывали защитные пластины.
— Это ее основная рабочая сеть?
— Да.
— Кто восстанавливал комнату после пожара?
— Никто.
Я подняла голову.
— Совсем?
— Закрепили стены, проверили перекрытия и отключили питание. Все остальное оставили как было.
— Почему?
Дарен стоял у двери.
— Я не хотел, чтобы кто-то здесь работал.
— После смерти Эвелины?
— Да.
— Два года?
— Да.
Я огляделась.
Теперь стало понятно, почему Сера говорила об этой комнате так осторожно.
Здесь не просто сохранили вещи умершей женщины. Здесь остановили время.
На столе лежала металлическая линейка. В открытом ящике торчали карандаши. На боковой тумбе стояла пустая чашка с темным засохшим следом на дне. На стене висели листы со схемами.
Половину я не понимала.
У зеркальной записи была собственная система обозначений, но базовые принципы контурной магии оставались прежними:
источник;
контур;
якорь.
Я подошла к черному пятну на стене. В центре виднелся прямоугольник, заметно светлее остальной поверхности.
— Здесь что-то висело.
Дарен не ответил.
Я обернулась.
— Зеркало?
Он медленно кивнул.
— Второе?
— Да.
Я подошла ближе.
Крепления сохранились: два верхних погнулись, нижнее вырвало вместе с куском стены.
— Где оно?
— Его нет.
— Уничтожено?
Пауза.
— Да.
Я посмотрела на его руку, потом на стену.
— Вы?
— Лиана.
— Это оно?
Он не ответил. Ответ был очевиден.
Я выпрямилась.
— То самое, которое вы пытались уничтожить в ночь смерти Эвелины?
— Я сказал, что отвечу не на все вопросы.
— А я пока только спрашиваю.
— Да.
Слово прозвучало тяжело.
— Я разбил его.
Я посмотрела на поврежденные крепления.
— Рукой?
— Сначала металлической стойкой.
— А потом?
Дарен взглянул на ожог.
— Потом руками.
Мне хотелось сказать, что это было безумием. Но по его лицу я поняла: он и без меня это знает.
Я достала контрольную пластину.
— Не надо, — сказал Дарен.
— Я просто проверю остаточное поле.
— Лиана.
— Без активации.
— Вы не можете этого гарантировать.
Я посмотрела на него.
— Могу гарантировать, что не дам питание.
Дарен сжал губы, но не остановил меня.
Я провела пластиной у стены.
Ноль.
У пола.
Ноль.
Вдоль поврежденной серебряной линии первая полоска едва вспыхнула.
Я замерла.
— Здесь что-то осталось.
Дарен сразу подошел.
— Активное?
— Нет. Остаточный заряд.
— Через два года?
— Если участок изолировали после выброса, возможно.
Я провела пластиной еще раз. Свет был настолько слабым, что его легко можно было принять за отражение.
— Нужны схемы этой комнаты.
— Они где-то здесь.
Я обернулась к шкафам.
Три высоких шкафа занимали стену. Первый был заполнен книгами, во втором хранились папки и коробки, третий оказался заперт.
— Ключ?
Дарен подошел и перебрал связку. Ни один не подошел.
— Странно.
— Почему?
— После смерти Эвелины все ключи собрали.
— Значит, не все.
Я присела у замка. Он был механическим, без магической защиты.
— Могу открыть.
— Вы еще и замки вскрываете?
— Работа с архивами расширяет образование.
— Боюсь спрашивать.
— Правильно.
Я достала тонкий инструмент. Замок оказался старым и упрямым, но через несколько минут щелкнул.
Дарен смотрел на меня с непонятным выражением.
— Что?
— Ничего.
— Говорите.
— Я только сейчас понял, что брачный договор не запрещает вам вскрывать мои шкафы.
— Хотите дополнение?
— Поздно.
Я открыла дверцу.
Внутри лежали папки. Много. На корешках стояли даты.
Большинство относилось к зеркальной записи:
«Стабильность эмоционального слоя».
«Повторная фиксация».
«Ошибки ассоциативной выборки».
«Продолжительность хранения».
На нижней полке лежала толстая папка без подписи.
Я потянулась к ней.
Дарен вдруг перехватил мое запястье — осторожно, но быстро.
Я замерла. Он тоже.
Тепло его пальцев ощущалось даже через ткань рукава. Дарен сразу отпустил.
— Простите.
— Почему?
Он смотрел на папку.
— Я ее помню.
— Что в ней?
— Не знаю.
— Тогда что именно помните?
— Эвелина не разрешала ее трогать.
Я подняла брови.
— Вам?
— Никому.
— Это становится все интереснее.
Я вытащила папку. Пыль лежала на ней ровным слоем. Значит, Дарен действительно не открывал ее после смерти жены.
Внутри были чертежи.
Я разложила первый на столе. Сложный зеркальный контур.
Второй — еще один.