Страница 9 из 74
Глава 2. Комната покойной
Глава 2. Комната покойной
К полудню я получила три пачки документов, два старых плана второго этажа и окончательно убедилась: Дарен не собирается добровольно показывать мне западное крыло.
Остальное он выполнил.
Экспертизы зеркала лежали передо мной, схемы бытовых контуров — рядом, отчет о пожаре нашелся в отдельной папке.
Не хватало только одного — самой комнаты, где все произошло.
Я разложила бумаги на столе в новом кабинете. После переезда из спальни он временно превратился в рабочую комнату, гостиную и склад моих вещей. Сера обещала к вечеру подготовить соседнюю спальню, но меня сейчас занимали не коробки, а линии на бумаге.
Дом Роуэн перестраивали несколько раз.
Самый старый план составили почти семьдесят лет назад. Тогда внутренние контуры ограничивались отоплением, освещением и защитой дверей. Через тридцать лет добавили накопители, а позднее часть медных проводников заменили серебряными.
Я наложила новый план на старый — и сразу заметила несоответствие.
Линия, проходившая за стеной моей бывшей спальни, появилась всего восемь лет назад. Примерно тогда, когда Эвелина стала хозяйкой дома.
Она начиналась в западном крыле, уходила в стену, огибала лестничную шахту и заканчивалась в хозяйских комнатах.
На официальной схеме ее обозначили как резервную связь внутреннего контура.
Но резервная линия не должна была иметь семь отдельных вводов в одну зеркальную раму.
Я провела пальцем по бумаге.
Сера вошла с чайником и поставила поднос на край стола.
— Если вы продолжите работать без завтрака и обеда, к ужину лорд Роуэн решит, что мы вас здесь морим голодом.
— Я завтракала.
— Два кусочка хлеба.
— Вы считали?
— Я управляю этим домом двадцать четыре года. Приходится считать многое.
Она налила чай.
Я посмотрела на нее.
— Вы были здесь, когда умерла Эвелина?
Рука Серы не дрогнула.
— Да.
— Вы слышали, что случилось?
— Не все.
— А видели?
Она поставила чайник.
— Дым.
— Только дым?
— И лорда Роуэна, который вынес госпожу Эвелину из западного крыла.
Я выпрямилась.
Дарен об этом не упоминал.
— Она была жива?
— Да.
— В сознании?
Сера помолчала.
— Не знаю. Я не подходила близко. Доктор Варр приказал всем выйти.
— Он приехал сразу?
— Он уже был в доме.
Еще одна деталь.
— Почему?
На этот раз Сера посмотрела на меня прямо.
— Это лучше спросить у него самого.
Я постучала пальцем по плану.
— Все почему-то советуют мне спрашивать кого-нибудь другого.
— Потому что не каждый имеет право рассказывать чужую историю.
— Эта история теперь включает зеркало в моей спальне.
— Да.
Ответ прозвучал тихо.
Я всмотрелась в ее лицо.
— Вы знали, что оно может снова заработать?
— Нет.
— Но вчера, когда я спросила о нем, вы испугались.
Сера не стала отрицать.
— Мне не нравилось это зеркало еще при жизни госпожи Эвелины.
— Почему?
— Она проводила перед ним слишком много времени.
— Работала?
— Иногда.
— А в остальное время?
Сера разгладила складку на скатерти.
— Смотрела.
Мне не понравилось это слово.
— Просто стояла перед зеркалом?
— Иногда разговаривала.
— Со своей записью?
— Я не спрашивала.
— Почему?
— В последние месяцы она не любила вопросов.
Сера отвернулась к подносу.
Я не стала давить. Передо мной сидел человек, проживший рядом с Эвелиной много лет. Если превращать каждый разговор в допрос, Сера скоро начнет избегать меня.
— Спасибо, — сказала я.
Она кивнула, но у двери остановилась.
— Лиана.
Я подняла голову.
— Не думайте, что здесь все ненавидели первую госпожу.
— Я так не думаю.
— Хорошо.
Сера помолчала.
— Когда Эвелина впервые приехала в Роуэн, дом стал веселее. Она смеялась громко, меняла мебель без разрешения Дарена и однажды заставила его три часа переставлять книжные шкафы, потому что решила: свет падает неправильно.
Я невольно улыбнулась.
— Он согласился?
— Нет. Поэтому они и спорили все три часа.
— Кто победил?
Сера впервые улыбнулась по-настоящему.
— Шкафы стоят там до сих пор.
Она вышла.
Я еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь.
Мне было важно это услышать.
Мертвая женщина за стеклом слишком легко превращалась в символ: первая жена, жертва, угроза, загадка.
Но когда-то она была женщиной, которая спорила с Дареном из-за книжных шкафов. И он, вероятно, любил ее достаточно, чтобы в конце концов передвинуть каждый.
Я вернулась к планам.
Через двадцать минут пришел Дарен. В руках у него была еще одна папка.
— Архивная копия экспертизы после пожара.
Я протянула руку, но он не отдал папку.
— Сначала пообещайте, что не станете проверять зеркало в одиночку.
— Мы это уже обсуждали.
— Тогда считайте, что я решил повторить попытку.
— Неудачно.
Он положил папку на стол.
— Я должен был догадаться.
— Да.
Дарен посмотрел на планы.
— Что нашли?
Я указала на линию.
Он обошел стол и встал рядом.
— Этот проводник появился примерно восемь лет назад.
— Когда Эвелина перестраивала рабочую комнату.
— Вы знали?
— Знал, что она провела дополнительную линию к хозяйским помещениям.
Я повернула голову.
— Для чего?
— Она сказала, что для резервного питания.
— И вы ей поверили?
— Тогда это не выглядело подозрительно.
— Почему?
— Ее рабочие контуры иногда потребляли больше энергии, чем мог дать отдельный накопитель.
— Зеркальная запись становится такой прожорливой только при большой глубине хранения.
Дарен посмотрел на меня.
— Она работала с большой глубиной.
— Насколько большой?
— Не знаю.
— Опять?
— Лиана, я не мастер зеркальной записи.
— Но жили с женщиной, которая ею занималась.
— Вы живете среди бытовых контуров. Это не значит, что знаете устройство каждого.
— Я хотя бы спрашиваю, что находится в стенах моего дома.
Он чуть прищурился.
— Уже вашего?
— По договору я хозяйка.
— Я не возражаю.
— Вы сейчас улыбаетесь?
— Нет.
— Уголок рта утверждает обратное.