Страница 7 из 71
Схватки в джунглях бывают скоротечными и случайными, когда тебя застали врасплох, и продолжительными, когда силы примерно равны. Эту схватку крусоб проиграли вчистую. Оставив десять человек убитыми и тяжелораненными, они бежали с поля боя, не выдержав плотного прицельного огня. Сколько их всего было и сколько ушло ранеными, я не знал, и знать не хотел. Подобрав трофеи, добив раненых врагов и забрав сокровища, я повёл отряд дальше.
Главное, что старик остался жив, хоть и усиленно пытался попасть под пулю. Слава Кукулькану, ему это не удалось, впрочем, в основном благодаря мне. Мы шли быстро, почти бегом, не оглядываясь. Мешки с сокровищами оттягивали плечи, но никто не жаловался. Кан Эк, как всегда, шёл впереди, читая следы и предупреждая о возможной опасности. Пончо замыкал колонну, то и дело оглядываясь назад. Старик Ах-Ц’иб плёлся в середине, бормоча что-то под нос, но больше не пытался выкинуть никаких фокусов.
К вечеру мы вышли к знакомой полянке у ручья, где мы останавливались на пути к пирамиде. Я разрешил остановиться на ночлег. Люди падали на землю, тяжело дыша, но сразу же принимались чистить оружие и перевязывать лёгкие раны, как я того требовал всегда. Я и сам так сделал первым делом. Главное — оружие, затем еда и уже потом сон.
— Кан Эк, ты первым дежуришь, — приказал я. — Пончо, проверь, все ли мешки на месте, никто ничего не потерял?
— Всё на месте, сеньор, — ответил он, пересчитав поклажу.
Я сел у небольшого костра, разожжённого в ложбине, и задумался. Крусоб не случайно бродили так близко от нашего пути. Значит, они пронюхали о нашем походе или искали другие цели. В любом случае, теперь нужно быть вдвое осторожнее.
Старик подсел ко мне, протянул дрожащую руку к огню.
— Ты спас мне жизнь, Ахау-Барра, — сказал он, не глядя на меня. — Зачем? Я всего лишь безумный старик, которому давно пора в землю.
— Ты нужен мне живым, — ответил я. — Ты знаешь места, которые я хочу найти. И ты проведёшь меня к ним, когда придёт время.
Он усмехнулся, обнажив беззубые дёсны, и его лицо в свете костра стало похоже на маску древнего бога, одновременно мудрую и пугающую.
— Проведу, но не сейчас. Ты ещё не готов. Боги не примут тебя. Но я чую, что ты в скором времени уйдёшь, а вернёшься совсем нескоро. Я могу не дожить. Поэтому я подготовлю себе замену, если ты возьмёшь в жёны Ишчель.
Я опешил. Слова старика застали меня врасплох, как удар мачете из темноты.
— А при чём тут эта юная девица?
— Не при чём, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от огня. — Но нам нужна свежая кровь. Так говорит Верховный жрец, и так же думаю я. Ты можешь не брать её с собой, а оставить здесь, женившись по нашим обычаям. Это не помешает тебе жениться ещё раз, как того хочет католическая церковь.
— Ты предлагаешь мне стать двоеженцем? — в моём голосе прозвучало не столько возмущение, сколько недоумение.
— Нет. Твоя душа останется при тебе, и твоя любовь тоже. Выбор лишь за тобой. Но детей у тебя может быть больше, и все они станут законнорождёнными. От Ишчель, по нашим обычаям, от испанской или мексиканской девицы, по католическим. Нам всё равно.
Он говорил так буднично, словно речь шла о покупке осла на базаре. Я помолчал, переваривая услышанное.
— Она ещё слишком молода, — наконец сказал я.
— Молода, — кивнул старик, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Но уже способна зачать детей, как и ты.
— Гм, я подумаю.
— Думай, — бросил он и замолчал, уставившись на огонь.
Я тоже не стал продолжать. Впереди трудная дорога к селению, а потом ещё в Вальядолид. Мне нужно пережить ещё многое, чтобы доставить сокровища себе в асьенду и продать их.
Костер потрескивал, бросая на лица пляшущие тени. Где-то в глубине джунглей заухала сова, и её крик показался мне зловещим предзнаменованием. Я смотрел на старика, на его сморщенное, как печёное яблоко, лицо и думал о том, что он, возможно, действительно знает больше, чем говорит. Ишчель. Пятнадцатилетняя девушка с ястребиными чертами и настороженными глазами. Жена по обычаям майя. Что я знаю об этих обычаях? Почти ничего.
Но старик прав в одном: дети, рождённые в таком союзе, будут считаться законными здесь, в джунглях. А там, за пределами сельвы, меня ждёт другая жизнь, другие законы. Исабель Камара. Её образ всплыл в памяти, и я поймал себя на мысли, что сравниваю двух девушек. Глупо, потому как одна дочь могущественного плантатора, а другая племянница вождя индейцев. Обе нужны мне. Обе по-своему важны.
Я вздохнул и отогнал эти мысли. Сейчас главное — доставить сокровища в Вальядолид, перевести их в деньги, купить оружие и вернуться к войне. А там… там будет видно.
— Пончо, — позвал я негромко. — Смени Кан Эка в дозоре. Пусть отдохнёт.
— Слушаюсь, сеньор, — послышалось из темноты.
Я лёг на подстилку, закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились слова старика: «Ты вернёшься совсем нескоро. Я могу не дожить». Значит, он чувствует, что его время уходит. И хочет оставить после себя замену. Эти мысли оказались слишком сложными для усталого мозга. Я решил, что разберусь с ними позже, когда доберусь хотя бы до селения и смогу спокойно всё обдумать.
Утром мы выступили, едва только рассвело, и как раз пошёл ливень, обозначив начало сезона дождей. Собственно, он уже начался неделю назад, но частота дождей нарастала постепенно, так что мы весьма вовремя возвращаемся из похода.
Кан Эк, как обычно, шёл впереди, и вдруг он резко остановился, поднимая руку в знак опасности. Я подал сигнал «замри», и все мы замерли на месте.
— Что там? — спросил я, когда индеец бесшумно скользнул назад.
— Люди, Барра-Юм. Четверо. Вооружены мачете, но винтовок я не вижу. Они что-то делают с деревьями.
Мы осторожно двинулись вперёд, прячась в густых зарослях. У подножия большого раскидистого дерева я заметил нескольких индейцев. Они были одеты не так, как ишканхи, и не так, как крусоб. Их одежда состояла из старых, засаленных штанов и широкополых шляп, а в руках они держали мачете. Рядом с ними стояли глиняные горшки и какие-то мешки.
Но больше всего меня поразило само дерево.
Его кора оказалась испещрена глубокими зигзагообразными надрезами, похожими на молнии. Из этих надрезов медленно, капля за каплей, сочилась густая белая жидкость, напоминающая молоко или расплавленный воск. Один из индейцев с ловкостью обезьяны взобрался на ствол и, обвязавшись верёвкой, делал всё новые и новые надрезы выше по стволу. Другие собирали застывающие капли в подвешенные мешки.