Меж двух огней

С первыми лучами солнца мы с Кан Эком сели на лошадей и направились в Мериду. По этому случаю я специально оделся не как богатый идальго, а как простой наёмник или руралес. Старая потрёпанная куртка, обычный сомбреро, сапоги со следами дальней дороги — в таком виде никто не обратит внимания на меня и не станет вглядываться в лицо.

Вооружённые до зубов, мы быстро и без приключений к ночи достигли Мериды. Город встретил нас привычной суетой, даже в такое время на улицах ещё мелькали редкие прохожие, изредка гремели по брусчатке колёсами экипажи. Мы остановились в одной из городских гостиниц, неброской, на окраине, где не задают лишних вопросов. Лошадей поставили в конюшню, вещи занесли в номер.

Я решил, не дожидаясь утра, на свой страх и риск посетить монастырь. Надеялся, что падре меня всё же примет, несмотря на поздний час, и не ошибся. Правда, пришлось долго ждать, когда меня узнают, согласуют моё появление и впустят внутрь. Но моё письмо, что дошло раньше меня, безусловно, сыграло в этом свою роль. Брат Хуан, молчаливый служка, выглянул в окошко, долго вглядывался, потом исчез и вернулся только через четверть часа.

— Проходите, — буркнул он, открывая калитку. — Падре ждёт.

Падре Антонио не спал. Меня сразу провели в его келью. Старый настоятель понял, что я бы не решился приехать к нему на ночь глядя, да ещё в такой спешке, без серьёзной причины и, конечно же, оказался прав.

Он сидел в кресле у окна, закутанный в тёмную рясу, и неторопливо перебирал янтарные чётки. На столе горела масляная лампа, бросая жёлтые блики на его лицо.

— Садись, сын мой, — сказал он, не поднимая головы. — Рассказывай. Я получил твоё письмо и навёл свои справки, чувствую, что случилось что-то серьёзное, но мне нужны подробности. Многое я не успел узнать, а ты смог приехать достаточно быстро, чтобы лично мне рассказать обо всём. Слушаю тебя внимательно, сын мой.

Я опустился на стул напротив и начал рассказ. О приказе из Мехико, о генерале Паломино, о том, что меня хотят арестовать. О полковнике Моралесе, который дал мне шанс уйти. О том, что я должен исчезнуть на год, а лучше на два.

Падре Антонио слушал молча, не перебивая. Только чётки в его руках двигались чуть быстрее обычного.

— Я знал, — сказал он наконец, — что рано или поздно это случится. Эванс добрался до Мехико и теперь действует через министерство.

— Что мне делать, падре? — спросил я. — Уходить в джунгли? Сидеть там год? А асьенда?

— Асьенду мы сохраним, — ответил он. — Я поговорю с твоим дядей. Сделаем так, что Эванс не сможет отобрать землю. Оформим на монастырь, как аренду на десять лет, с правом вести судебные тяжбы за тебя. А ты… ты действительно должен исчезнуть. На время. Пока они про тебя не забудут.

Он помолчал, потом поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты веришь мне, Эрнесто?

— Верю, падре, — ответил я, — но не до конца. Слишком многое поставлено на карту.

— Это правильно, — кивнул он. — Слепая вера ни к чему хорошему не приводит. Но сейчас у тебя нет другого выхода: или ты уходишь в сельву, или тебя арестовывают. А там… там ты не выживешь.

— Я знаю, — сказал я.

— Тогда готовься. Завтра же отправляйся к ишканхи. Возьми с собой только самых надёжных. Остальные пусть ждут в асьенде. Впрочем, ты и сам без меня всё знаешь. Бумаги оформишь по образцу, который я тебе дам утром, отдашь их своему помощнику Себастьяну Чаку, он надёжен, и я пошлю вслед за тобой в асьенду своего человека из священников, он заберёт бумаги.

— А деньги? — спросил я. — У меня осталось пара тысяч песо и брать их в джунгли глупо.

— Спрячь, — ответил падре Антонио, откладывая чётки в сторону. — Часть забери с собой, остальное оставь у меня. Я сохраню их, положив на предъявителя. Тысяча песо — лучшая сумма для подобных дел. Я выдам тебе чековую книжку вместо них. К дяде своему не заходи, мы с ним уже говорили о тебе, не стоит привлекать лишнее внимание ни к нему, ни к его дому. Я всё ему расскажу, в его интересах помочь тебе. Раз сегодня взялись за тебя, завтра возьмутся за него, он это прекрасно понимает.

Я кивнул, встал и уже собрался уходить, когда настоятель остановил меня жестом.

— Постой, сын мой. В свете вышесказанного я хочу с тобой поговорить о ещё более серьёзных вещах, которые происходят вокруг нас. Уже близится 1889 год, и что нас ждёт дальше — пока неизвестно, но определённые опасения уже есть. В связи с этим у церкви есть к тебе поручение. Раз ты объявлен вне закона, ты свободен перед государством и сможешь выполнить его, и церковь прикроет тебя. Раньше подобного я не мог тебе предложить, потому что это было противозаконно, и я не хотел бы, чтобы у тебя возникли неприятности из-за меня, а сейчас могу, по этой же самой причине. Но это очень деликатное поручение, если ты его выполнишь, я гарантирую, что с твоей асьендой ничего не случится, несмотря на все связи мистера Эванса.

— Что это за поручение? — насторожился я.

— А ты готов, сын мой, взять на себя груз тайны?

— Честно говоря, падре, я уже столько на себя взял и столько узнал тайн, что брать ещё одну не хотел бы. Но, как вы видите, хотеть — это одно, а делать — совсем другое. Одной тайной меньше, одной больше — не всё ли равно? Я уже погряз по уши в интригах, ничего для этого не сделав специально. Я всего лишь пошёл на войну, где честно отдавал свой долг Мексике и Юкатану. Так может, принять в них активное участие, и тогда я смогу достигнуть большего?

Несколько секунд висела продолжительная пауза. Падре не торопился нарушать её. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем, видимо, приняв для себя решение, сказал.

— Ну что же, раз игра пошла по-крупному, по независящим от нас обоих обстоятельствам, я могу дать тебе возможность отомстить тем людям, через которых действует Эванс. Готов ли ты пойти на это?

Теперь наступила моя очередь глубоко задуматься. Падре терпеливо ждал, затем добавил.

— А к твоей мести я добавлю свою. Цель окажется посложнее, но если ты справишься с одними, то справишься и с другими. Думай.

— Хорошо, — решился я, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Я готов, и догадываюсь, что вы мне можете предложить.

— Ты умный мальчик, Эрнесто, поэтому я тебе и решил поручить эту цель. — Падре Антонио поднялся, подошёл к окну и заговорил, не оборачиваясь. — Тебе предстоит убить пару человек, которые являются твоими врагами по факту и заодно мешают юкатекам. И ещё одного, что изрядно навредил мне и церкви. Готов? Это последнее предупреждение. Если ты согласишься, обратной дороги не будет.