Меж двух огней

Перед рассветом мы выступили, забрав с собой всех раненых, и двинулись в ночь, оставляя за спиной Вальядолид, федеральную армию, полковника Моралеса и генерала Паломино.

— Кан Эк, — позвал я, когда мы углубились в заросли. — Веди кружным путём к асьенде.

— Понял, Барра-Юм, — ответил он и бесшумно скользнул вперёд.

Мы ехали и шли всю ночь, не останавливаясь, минуя заставы и оборонительные порядки юкатеков, верхом и на повозках. Только в обед, когда солнце начало невыносимо палить, я разрешил короткий привал. Я сел у дерева, прислонившись спиной к шершавому стволу.

— Сеньор, — подошёл Пончо. — Вы верите, что мы вернёмся?

— Верю, — ответил я. — Поезжай в Мериду, сейчас самое время.

Пончо кивнул и, оседлав коня, уехал в противоположную сторону, торопясь быстрее достигнуть Мериды, чтобы выполнить мой приказ. Я закрыл глаза и попытался уснуть, но сон не шёл. В голове крутились мысли об Эвансе, о генерале, о Мехико. Всё это казалось чужим, неправильным. Настоящая жизнь оказывается в сельве, среди тех, кто не предаёт.

На рассвете мы снова двинулись в путь. Минули джунгли, заложив огромный крюк, и вышли там, где уже не встречались вооружённые силы Мексики. Дальше поехали как можно быстрее, стараясь нигде не задерживаться.

Потеряв целые сутки из-за большого крюка, мы, тем не менее, добрались до асьенды всего лишь за трое суток, останавливаясь лишь на ночь и короткий дневной отдых. Половина отряда ехала на лошадях, а остальные, вместе с ранеными, на повозках, что изрядно сократило время нашего марша.

И весь путь я непрерывно думал, перебирая в голове множество вариантов решения проблемы, но не находил ни одного, который мог бы разрешить её. Тут или придется отдать свою землю, или прощаться с жизнью — другого варианта не предусмотрено. Недаром сеньор Камара подловил меня на этом, поставив, как я теперь отчётливо понял, почти невыполнимое условие. Впрочем, он имеет на это право. Увы, я даже не пытался выполнить это условие, обстоятельства оказались сильнее меня.

На меня резко накатила тоска, да такая, что я за малым не взвыл. Что же, видно, придётся на время расстаться с амбициозными планами и подкорректировать существующие. А мистеру Эвансу я ещё отомщу, но немного позже. Главное — сохранить и пристроить имеющиеся у меня деньги. Их вроде бы и достаточно много, но в то же время катастрофически мало.

Так бывает, когда задачи, которые ты ставишь перед собой, оказываются слишком глобальными, и имеющиеся у тебя средства просто не в состоянии обеспечить их достижение. Я заработал и потратил достаточно денег, и после всего у меня осталось в общей сложности около десяти тысяч песо. Их следовало сохранить на будущее. А ещё нужно пристроить асьенду, чтобы её окончательно не забрал Эванс. Здесь подходил только один вариант, тот, что предложил падре Антонио.

Конечно, я ему верю, но, как и в Бога, верю не до конца. Слишком велик соблазн присвоить эти земли. Когда я точно узнаю его условия, тогда и смогу принять решение. Именно из-за земли я еду в асьенду, а оттуда в Мериду, чтобы переговорить с падре и дядей. Но ехать придётся тайно, и с собой я возьму только Кан Эка.

Асьенда встретила нас привычной суетой. Пеоны, завидев отряд, замерли, потом бросились открывать ворота. Я спешился, отдал поводья подбежавшему конюху и, не дожидаясь остальных, направился в дом.

В гостиной меня уже ждали. Рико, помощник управляющего, доложил, что за время моего отсутствия всё было спокойно, чужаки не появлялись, урожай собирают, пеоны работают. Я кивнул, отпустил его и поднялся в свою комнату. За мной следом поспешил Себастьян Чак.

— Себастьян, — позвал я, когда он вошёл следом, — распусти людей. Пусть отдыхают. И переговори со всеми, узнай, кто готов ехать в сельву надолго, может, навсегда. Возможно, их наберется не больше десятка, если окажется меньше, то пусть так.

— А вы, сеньор?

— Я завтра уезжаю в Мериду с Кан Эком, ненадолго, и вернусь обратно. К этому времени меня уже должны ждать люди, готовые ехать за мной в сельву. И пусть не строят никаких планов, всех их планы останутся в сельве, так и предупреди каждого, я не хочу никого обманывать, но так надо.

Себастьян понимающе кивнул и вышел.

Я остался один. Подошёл к окну и посмотрел на закатное солнце. Мысли всё ещё путались, но появилась какая-то странная ясность. Надо уходить. Прятаться. Ждать. А потом — возвращаться, иначе всё, что я строил, рухнет.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Кан Эк.

— Барра-Юм, — тихо сказал он, — ты решил?

— Решил, — ответил я. — Завтра едем в Мериду. А потом — в сельву, к ишканхи.

— Надолго?

— На год. Может, на два. Пока не забудут.

Индеец молча кивнул.

— Я готов, — сказал он. — Всегда.

— Знаю, а пока отдыхай, завтра в путь.

Он вышел, а я ещё долго стоял у окна, глядя, как темнеет небо. Война, интриги, деньги — всё это оставалось там, за стенами асьенды. А здесь был дом и люди, которые верили мне. Я не мог их подвести. Да, сегодня ещё нужно раздать каждому обещанную награду.

Достав деньги, я вышел на улицу и стал собирать свой отряд, как раз в это время приехал Пончо, вернувшись из Мериды. Я дал знак ему подождать и вручил каждому бойцу по десять песо, как и обещал, чем вызвал бурную радость, ведь они получили огромные деньги практически ни за что. Просто совершили марш через сельву домой, без боя и прочих неприятностей, но с ранеными, что получили ранения раньше.

Дальше я подошёл к Пончо.

— Пончо, ты довёз мои письма?

— Да, сеньор, передал их и вашему дяде, и падре Антонио. К дону Альберто меня сразу пустили, а вот к настоятелю долго не пускали, пока не услышали, от кого я приехал. Мне ещё пришлось упрашивать передать письмо лично в руки настоятелю, но я не сдался и выполнил ваш приказ, сеньор.

— Ты молодец, Пончо, возьми от меня за свои труды ещё десять песо к тем десяти, что тебе положены после выполнения задания, как я и обещал.

— Спасибо, сеньор! — Пончо снял сомбреро и с трепетом взял от меня деньги, тут же спрятав их себе в карман.

— Ты заслужил, Пончо. Ты остаёшься здесь, я выделю тебе надел земли и передам в бессрочную аренду, чтобы ты мог её защищать, и то же самое сделаю всем, кто захочет защищать её с оружием в руках.

— Благодарю Вас, сеньор! Лучшего я и думать не мог!

— Ну что же, завтра мне вновь в путь, а ты можешь отдыхать.