Страница 61 из 71
Глава 17 Вокруг войны
Альварес Чикако ужинал, когда ему принесли записку от комиссара Игнасио Саласа. Пробежав глазами по строкам, он почувствовал, как кусок мяса застревает в горле. Быстро развернув бумагу, он прочитал: «Де ла Барра ускользнул, арестовать не смогли из-за его связей и решительного характера. Могли быть жертвы. Салас».
— Пендехо! — выругался Чикако и, смяв записку, швырнул её под стол. — Какого чёрта? Я плачу им за то, чтобы они делали свою работу, а они… — он, не договорив, залпом допил бокал вина.
Слуги замерли, боясь поднять глаза, и быстро ретировались прочь, оставив хозяина наедине с собою. Он резко поднялся, прошёлся по комнате, затем остановился у окна, глядя на ночные огни Мехико.
— Что теперь скажешь Эвансу? — пробормотал он себе под нос. — Что его приказы выполняют идиоты, не способные сделать элементарнейшее действие?
Постояв возле окна, он принял решение. Нужно придумать оправдание, и быстро, пока хозяин не прислал новый запрос. Чикако вернулся к столу, плеснул себе ещё вина и задумался. Ответственность лежала на нём. Салас подвёл, но перекладывать вину на комиссара — значило признать свою ошибку в выборе исполнителей. Поэтому надо найти другую причину. Слишком быстрое бегство, неожиданная поддержка со стороны родственников идальго, слухи о связях с самим генералом Рочей… Да, это может сработать.
Он достал лист бумаги и принялся писать телеграмму. Чикако сочинял осторожно, взвешивая каждое слово.
«Арест сорван из-за внезапного вмешательства местных властей и связей объекта. Идальго покинул столицу, направляется в асьенду. Жду ваших указаний. Чикако».
Он перечитал текст, поправил пару слов и, позвав слугу, велел утром отправить телеграмму.
— Пусть Эванс думает, что я делаю всё возможное, — пробормотал Чикако, допивая вино. — И пусть этот проклятый идальго сидит в своей сельве и не лезет в столицу.
Он ещё раз взглянул на часы. Поздно. Надо успокоиться и готовиться к завтрашнему дню, но покой не шёл. Мысли о неудавшемся деле жгли изнутри, и только вино помогало заглушить тревогу. Ничего, рано или поздно идальго своё получит…
Посланная Чикако телеграмма пришла в этот же день и легла на стол секретаря мистера Эванса перед обедом. Просмотрев её, секретарь решил не портить шефу аппетит, тем более, сам текст не подразумевал никакой срочности, скорее наоборот, требовал вдумчивости и неторопливого принятия взвешенного решения. Птичка всё равно успела упорхнуть из клетки, ищи её теперь, свищи.
Секретарь аккуратно положил телеграмму в кожаную папку вместе с утренними финансовыми отчётами и коммерческими предложениями. В три часа дня он вошёл в кабинет, бесшумно положил папку на край стола и, не проронив ни слова, удалился.
Эванс поднял голову, проводил секретаря взглядом, но ничего не сказал. Он привык, что его сотрудники не беспокоят по пустякам, и доверял их суждению. Когда за секретарём закрылась дверь, банкир взял папку и начал перебирать бумаги. Телеграмма оказалась в самом низу.
Он прочитал её дважды. Сначала медленно, вдумываясь в каждое слово, потом быстро, пробегая глазами строки, чтобы убедиться, что не упустил деталей.
— Де ла Барра, — произнёс он вслух и откинулся в кресле. — Опять ускользнул, этот грёбанный идальго!
Он вскочил и, подойдя к окну, взглянул на крыши зданий Манхэттена. В голове уже зрел новый план. Если в Мехико не смогли, значит, нужно действовать на Юкатане. Подкупить судей, организовать покушение, найти слабые места в асьенде. Вариантов много. Деньги позволяли многое. Хотя нет, надо обязательно покончить с этим идальго — это уже становилось делом принципа. Пора дать параллельное задание журналисту и своему советнику, пусть ищут компромат и копают материал.
Идальго нужно арестовать и устранить. На Юкатане это сделать проблематично, так как у него есть связи среди местных плантаторов, но что, если подвести его под военное преступление? Он же получил офицерское звание, значит, несёт полную ответственность. Наверное, наступил удобный момент задействовать самые большие его связи, например, через генерала Хуана, пусть немного поработает головой ради этого. Как раз, это дело станет проверкой его лояльности и крепости построенных совсем недавно связей.
Эванс вернулся к столу, взял лист бумаги и написал короткий ответ:
«Ищите любую возможность для ареста. Действуйте через военных».
Затем взял другой лист бумаги и написал на нём текст телеграммы, на этот раз адресованный журналисту, что временно выпал из его поля зрения, болтаясь где-то то ли в Кампече, то ли в Мериде, то ли где-то ещё.
«Ищите любой убойный материал на идальго. Эванс».
Отложив эти телеграмму в сторону, Эванс взял чистый лист мелованной бумаги и наскоро набросал письмо генералу, изложив в нем просьбу жёстко разобраться с новоиспечённым суб-лейтенантом и закрыть вопрос с целью дальнейшего сотрудничества. После чего нажал кнопку звонка. Секретарь появился мгновенно.
— Отправьте.
— Слушаюсь, сэр.
Эванс снова повернулся к окну. Игра продолжалась, и он не собирался проигрывать. Де ла Барра был всего лишь пешкой, хоть и упрямой. А пешки, как известно, рано или поздно убираются с доски.
Обливаясь потом, весь закопчённый от пороховой гари, я сдерживал своим отрядом натиск индейцев крусоб, буквально отгоняя их от себя. Если бы не митральеза, мы давно оторвались от них и, прорвавшись, вернулись к городу, пробив их нестройные ряды. Но митральеза сдерживала наше движение и, в конце концов, остановившись и расстреляв за пять минут все патроны к ней, я решил оставить её на дороге.
Мы отступали последними. Уже давно ни слева, ни справа, ни сзади не наблюдалось никого из мексиканцев. Только голые спины индейцев крусоб мелькали среди зарослей или скрывались на открытых пространствах, таясь в высокой траве. У меня появились первые раненые, и с каждым часом их становилось больше. Пара лошадей, что тянули митральезу, пали от полученных выстрелов. Убитых пока не было, но раненые доставляли хлопот и задерживали и без того неторопливое движение, хотя мы их всех погрузили на спины коней.
Конечно, я мог увести с собой часть отряда, что ехали на лошадях, но бросить остальных — это значит предать их, и на это я пойти не мог, и мы продолжали отступать пешим порядком. У меня слишком мало людей, чтобы разбрасываться ими, и свой авторитет я нарабатывал почти два года, чтобы так легко потерять его.