Страница 50 из 71
Глава 14 Назад в Мериду
Последние два дня я почти не высовывал носа из гостиницы. Сидел в номере, перечитывал бумаги, проверял оружие и в который раз обдумывал план действий. В столице, где каждый второй готов обвести другого вокруг пальца, лишняя осторожность совсем не помешает.
Единственный раз я выбрался в банк. Снял почти все деньги, оставив на счете лишь небольшую сумму для страховки. В общей сложности у меня на руках оказалось шесть тысяч песо. Ещё три тысячи лежали на вкладе в Мериде, и это, не считая припрятанных в асьенде до времени самых ценных изделий, тех, что я решил не продавать в столице, где при их показе могли возникнуть лишние вопросы. Золотые украшения, крупные изумруды, несколько нефритовых масок. Всё это ждало своего часа.
Ну, и сам доход от асьенды, который я в расчёт не брал. Он, правда, оказался совсем небольшим, но лиха беда начало. Надеюсь увеличить его со временем, но не сейчас.
В назначенный день и час я постарался одеться как можно представительнее, благо в Мехико магазинов с одеждой хоть отбавляй — от дешёвых лавок на рынке до роскошных бутиков на центральных улицах, в которых один сюртук стоил как хорошая лошадь. Я выбрал золотую середину: тёмно-синий сюртук, сшитый из добротного сукна, белую рубашку с накрахмаленным воротничком, шёлковый галстук.
Сапоги начистил до зеркального блеска. В таком виде я не выглядел ни провинциалом, вырядившимся в лучшее платье, ни столичным щёголем, вызывающим зависть и подозрение.
Прихватив все необходимые документы, я направился в академию. Извозчика нанимать не стал, решил пройтись пешком, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Мехико кипел столичной жизнью: экипажи гремели по мостовой, торговцы выкрикивали цены, где-то играла музыка. Но я не замечал ничего, кроме стука собственного сердца.
У ворот академии меня уже ждали. Часовой, проверив документы, пропустил внутрь без лишних слов. Я поднялся на второй этаж, где располагался секретариат, и постучал в знакомую дверь.
— Войдите, — раздался тот же голос, что и в прошлый раз.
Я толкнул дверь и вошёл внутрь. В кабинете, как и в первый раз, царил идеальный порядок. Тот же чиновник, что принимал меня ранее, сидел за столом и работал с документами с самым серьёзным видом, даже чрезмерно серьёзным. Увидев меня, он расплылся в учтивой улыбке, вежливой, но той самой, какой одаривают человека, с которым не хотят ссориться.
— Дон Эрнесто, — он поднялся и слегка склонил голову, — ваш патент уже готов.
Он протянул мне запечатанный конверт из плотной гербовой бумаги. Я вскрыл его прямо при нём и пробежал глазами текст. Всё было оформлено должным образом: имя, звание «subteniente» — суб-лейтенант, стояла подпись генерала Рочи и круглая печать академии. К бумаге прилагалось краткое наставление об обязанностях офицера и памятка о порядке ношения мундира. Сам мундир приобретался отдельно, за свой счёт.
— Вы теперь официально в армии, сеньор, — добавил чиновник, поправляя тяжёлые портьеры на окне. — Если, конечно, планируете носить форму. Как вольный командир асьендадос вы могли бы и не присягать.
— Присягнуть всё же придётся, наверное, — ответил я, пряча патент во внутренний карман сюртука.
— Дело ваше, — чиновник пожал плечами. — Но я слышал, что генерал Роча вами доволен. Говорят, он даже упоминал ваше имя в разговоре с адъютантом. Для человека без связей в столице это очень много значит. У вас хорошие перспективы, дон Эрнесто.
— Какие именно? — спросил я.
— Ну, — он понизил голос, — если вы проявите себя на службе, через год-два сможете получить звание тененте, полного лейтенанта. А там, глядишь, и до капитана недалеко. В Монклове, говорят, освобождается место командира роты и…
— Я подумаю, — ответил я, хотя в мыслях был уже далеко.
— Подумайте, — чиновник хитро прищурился, — только не тяните. Такие места долго не ждут.
Я поблагодарил за содействие и, слегка поколебавшись, одарил чиновника ещё одной купюрой достоинством в пять песо. После чего ещё раз взвесил в руке конверт и вышел на улицу.
За время, которое я провёл в кабинете секретаря военной академии, солнце уже поднялось высоко. Мехико шумел, жил, спешил. А я стоял на ступенях академии, сжимая в руке патент, и думал о том, что этот клочок гербовой бумаги и есть теперь мой пропуск в мир, где правят не только деньги и пули.
— Ну что, сеньор? — услышал я голос Пончо, который поджидал меня у ворот.
— Всё, — ответил я, пряча конверт. — Теперь я официально суб-лейтенант мексиканской армии.
— Поздравляю, сеньор. — А дальше?
— А дальше? Дальше едем домой.
Я запрокинул голову и посмотрел на безоблачное небо. Впереди долгое возвращение в асьенду, новые встречи и, возможно, сражения, о которых я пока не догадывался. Но теперь, когда патент лежал у меня в кармане, я чувствовал себя гораздо увереннее. Этот документ станет моим пропуском и щитом в грядущих битвах. Не только с крусоб и наёмниками Эванса, но и с самой судьбой.
Осталось уладить несколько формальностей, навестить адвоката, и можно отправляться в путь. Пончо и Себастьян уже ждали меня на постоялом дворе, куда я их отправил готовить коней и самих себя к дальней дороге.
Прямо из академии я решил нанести визит адвокату. Всё повторилось, как и в прошлый раз, только извозчик меня не ждал, я отпустил его, не доезжая до адвокатского дома, решив пройтись пешком, чтобы осмыслить случившееся. Постучав в ворота, я подождал, когда меня опознают, после чего вошёл в дом.
Внутри было тихо. Слуга, тот же пожилой метис, что и в прошлый раз, молча проводил меня в кабинет. Адвокат Мигель Ангиано оказался на месте, он сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и, увидев меня, отложил их в сторону.
— Поздравляю вас, дон Эрнесто, с офицерским патентом, — сказал он, поднимаясь и протягивая руку. — Вижу, что всё получилось.
— Да, сеньор Ангиано, — ответил я, пожимая его сухую, тёплую ладонь. — С вашей помощью и деньгами всё прошло, как и должно.
— Садитесь, садитесь, — он указал на кресло напротив. — Не будем терять времени. Как всё прошло, и не возникло ли каких-нибудь неприятностей?
— Прошло всё хорошо, патент я получил, что же касается всего остального, — тут я, заколебавшись, замолчал, а адвокат кивком поощрил мою откровенность, после чего я продолжил.