Меж двух огней

Глава 13 Неожиданный случай

Весь следующий день прошёл под знаком распродажи индейских ценностей. Что само по себе не очень хорошо, но, с другой стороны, уж лучше пусть они лежат в частных коллекциях, чем приходят в негодность в подземных катакомбах или, того хуже, попадают в руки всяких проходимцев.

Я начал с утра, ещё до того, как солнце поднялось над крышами. Первым в очереди стоял дон Мигель, как он значился у меня в списке. К нему я и отправился. Он осмотрел принесённые мной вещи, покряхтел, но цену назвал достойную. Я не стал сильно торговаться, и примерно через полчаса деньги перекочевали в мой кошель, а я двинулся дальше.

Следующим оказался антиквар на улице Коррехидора, старый еврей с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели насквозь не только камни, но и людские души. Он долго рассматривал керамические сосуды с росписью, несколько обсидиановых ножей и пару каменных пластин с иероглифами.

— Откуда у вас это, сеньор? — спросил он тихо.

— Наследство, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Он усмехнулся, но дальше допытываться не стал. Заплатил, правда, меньше, чем я рассчитывал, но я не стал спорить, слишком специфический товар. К полудню я обошёл ещё трёх собирателей индейских ценностей и двух скупщиков краденого, из тех, кто не задаёт лишних вопросов. Распродать удалось почти всё. Не всё взяли по хорошим ценам, но тем не менее. Даже те камни, которые я считал слишком дешёвыми, нашли своего покупателя.

Последним в списке значился дон Хесус, антиквар с рынка Ла Мерсед. И я отправился на его поиски. Рынок оказался грязноватым местом, где пахло дешёвым табаком и ещё какой-то гадостью. Я быстро нашел антиквара, который платил наличными и не лез в душу. Ему я сбыл остатки предметов культа майя.

— Приходите ещё, сеньор, — сказал он, пряча свои приобретения под стол.

— Обязательно, — соврал я.

К вечеру я вернулся в гостиницу, удовлетворённый походом по скупщикам, как будто побывал на распродаже поддержанных авто, где никогда не знаешь, выиграешь или потеряешь.

— Всё, сеньор? — спросил Пончо.

— Всё, — ответил я. Завтра можете отдыхать, но не вступайте в ссоры, и если станете пить, а вы станете, я знаю, то не напивайтесь до соплей и потери лица, ясно⁈

— Ясно сеньор, как можно!

— Не спорь! Если же пойдёте по женщинам, — продолжал я наставлять, — то тогда найдите себе не падших, а гулящих или вдов, а то заразитесь дурными болезнями, после которых остаётся только одно — застрелиться. А здесь всё с этим делом плохо… сифилис, он такой, жертву не выбирает…

— Сеньор, да как можно⁈ — начал было Себастьян, но наткнувшись на мой откровенно злой взгляд, тут же заткнулся, а Пончо молча кивнул, принимая мой приказ, как есть.

— Смотрите, особенно ты, Себастьян, — продолжал я давить на обоих.

— Да, сеньор, будем вести себя тихо и незаметно.

— Надеюсь на это, Себастьян…

Дальше мы поужинали в ближайшем кафе, и я отправился к себе в гостиницу. Всю ночь мне снились нефрит, золото, изумруды, чьи-то наглые рожи, туманные создания, враги и чьи-то древние глаза, которые смотрели на меня из темноты.

Следующие несколько дней я провёл с пользой и без особой спешки. Распродавал последний антиквариат, всё больше набивая свой кошелёк, и заодно обследовал столицу. С утра до вечера я бродил по городу, впитывая его ритм и запахи.

Думал было посетить тётушку, но после того, как она от меня фактически сбежала, я эту мысль отмёл: как-нибудь в другой раз загляну к ней, когда улягутся страсти.

До срока получения офицерского патента оставалось ждать ещё четыре дня, и я решил заняться другим немаловажным делом: купить разрешение на ношение оружия для себя, а заодно и для Пончо с Себастьяном. Наверняка оптом дешевле выйдет, да и мало ли когда оно пригодится. Ох, и не ошибся я тогда, сделав это, и, как оказалось гораздо позже, эти бумажки спасли нам жизнь.

Гуляя по городу, я праздно проводил время, но на пятый день моего неторопливого знакомства со столицей случилось то, что разрушило всю идиллию. Я повстречал своего бывшего сослуживца по военной академии.

— Эрнесто? Де ла Барра⁈ — вскричал молодой незнакомец в армейской форме с лейтенантскими знаками различия.

В этот раз я прогуливался один и, остановившись, внимательно посмотрел на ринувшегося мне навстречу человека, смутно припоминая, кто это. Припоминал, собственно, не я, а настоящий владелец моего тела, от которого мне достался лишь пласт памяти.

— Э… сеньор, не могу вспомнить, кто вы.

— Так ты не помнишь старого друга?

— Нет, не помню, — пожал я плечами.

— А как мы вместе с тобой ходили в заведение доньи Розы, помнишь?

— Нет, — ответил я, уже примеряясь достать револьвер и соображая, что в воздухе отчётливо запахло «керосином».

— Ага, так ты мне и картёжный долг не собираешься возвращать?

Последнее меня уже прямо взбесило.

— Я вас не знаю, сеньор. Я просто… вас… не знаю, — отчётливо проговорил я вслух и направился мимо, решив проигнорировать «старого» друга, который даже не удосужился представиться.

— Стой, собака! — неизвестный мне лейтенант одним движением выхватил короткую саблю, висевшую у него на боку, и ринулся ко мне с недвусмысленным намерением.

Действие происходило на одной из людных улиц. Мимо шли прохожие, дамы в сопровождении детей, старики и просто праздношатающаяся публика. Всё произошло настолько быстро, что я даже не думал, а действовал чисто рефлексивно: выхватил револьвер и отпрыгнул в сторону, вскидывая ствол.

Лейтенант, замахнувшись саблей, уже был готов нанести удар, но наткнулся на дуло, направленное ему в грудь.

— Стоять! — рявкнул я, и мой голос, казалось, прокатился по всей улице. — Брось оружие, или я стреляю!

Прохожие, увидев револьвер в моей руке и саблю в руке лейтенанта, с визгом бросились врассыпную. Кто-то закричал, женщины стали хватать детей и уноситься прочь, только пятки засверкали у бедных и каблуки у богатых сеньор. На нас уже смотрели из окон ближайших домов.

Лейтенант замер, но саблю не опустил. Его лицо перекосилось от злости.

— Ты что, не узнаёшь меня, де ла Барра? Я Хосе Мария де ла Вега! Мы вместе учились, вместе гуляли, ты мне проиграл в карты триста песо! А потом сбежал из академии, даже не расплатившись!

— Я не помню ни вас, ни ваших карточных долгов, — ответил я, не опуская револьвера. — Вы ошиблись, сеньор. И советую вам убрать саблю, пока не случилось беды.

— Не советуй мне, пендехо! — заорал он и снова замахнулся.