Меж двух огней

Глава 5 Кристобаль Камара-и-Мендоса

Дон Кристобаль Камара-и-Мендоса, невысокого роста, полный, коренастый креол со смуглым лицом и слегка раскосыми глазами, что выдавали в нём примесь индейской крови, расхаживал по своему кабинету в крайней степени возбуждения. Он то и дело натыкался на стол или роскошные резные кресла, сделанные из красного дерева и кипариса, чертыхался, но не останавливался.

Ему было от чего волноваться.

Отец троих детей — двух сыновей и одной дочери, старшей, между прочим, он чуть было не лишился её. Почти год назад он отправил её в небольшое путешествие в Вальядолид, где она собиралась посетить местное общество Божественной касты и уже оттуда вместе с кузиной отправиться в Мериду. Всё было продумано: экипаж, охрана, надёжные попутчики, и ничто не предвещало беды.

Однако в дело вмешался отряд индейцев-крусоб, которые, пользуясь хаосом Кастовой войны, напали на несколько асьенд и пленили его дочь, увезя её в неизвестном направлении. Как так получилось, он до сих пор не понимал.

Возможно, просто несчастный случай, а возможно, подлые происки его врагов и конкурентов, которые смогли договориться через тайные сношения с крусоб, ради собственных целей.

И вот сейчас, совершенно неожиданно, в дом привезли его дочь в целости и сохранности. И кто? Совершенно незнакомый идальго, владелец асьенды Чоколь, что расположена в двух днях пути от Мериды. Дон Кристобаль заочно слышал о нём, но слухи доходили лишь самые противоречивые, и то вскользь. «Надо навести справки об этом молодом человеке», — пометил он для себя, а сейчас ждал того к себе в кабинет.

С идальго прибыл отряд из четырнадцати человек. Все вооружённые, с обветренными лицами, прошедшие сквозь сельву и производившие впечатление бывалых солдат. Это читалось по их глазам, их внешнему виду и по тому, как они держались. И в то же время, они не походили на обычных солдат или наёмников, взгляды которых постоянно бегали в поисках того, чем поживиться. В них чувствовалась та особая, волчья осторожность, бывающая у людей, привыкших долго смотреть смерти в лицо.

Дон Кристобаль остановился у окна и дождался, пока слуга доложит о прибытии гостя.

— Пусть войдёт, — сказал он, садясь в кресло и принимая важную позу.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл молодой человек. Он оказался выше среднего роста, крепкий, с очень загорелым лицом и тёмно-карими глазами, которые смотрели спокойно и без всякого вызова. Одет он был в дорожный костюм, сильно потрёпанный, но чистый и хорошо сидящий по его фигуре. На поясе висели два хромированных револьвера, ненавязчиво намекая на статус хозяина, причём смотрелись они весьма гармонично.

Дон Кристобаль сразу обратил внимание, насколько потёртыми выглядели их рукояти, хотя сами по себе револьверы явно являлись подарочными, судя по их хромированным частям.

— Дон Кристобаль Камара-и-Мендоса? — спросил вошедший идальго, останавливаясь в нескольких шагах от стола.

— Да, это я, — ответил дон Кристобаль, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы, полагаю, тот самый дон Эрнесто де ла Барра, который спас мою дочь?

— Тот самый, — кивнул молодой человек, — в этом вы могли убедиться сегодня сами. Она жива и здорова, если не считать лёгкой усталости.

— Садитесь, — дон Кристобаль указал на кресло напротив. — Расскажите, как это случилось.

Идальго сел, положив руки на подлокотники, и начал рассказ. Он говорил коротко, отрывисто, без лишних украшений. О рейде в джунгли, о стычках с контрабандистами, о том, как его отряд проник в селение крусоб и освободил пленниц, не упоминая о сокровищах, о Кукулькане, о том, что сам висел не раз на волосок от смерти. Только факты. Рассказ, даже такой короткий, занял больше часа.

Дон Кристобаль слушал, не перебивая, и чем дальше, тем больше в его глазах читалось удивление.

— Вы прошли через всё это ради моей дочери? — спросил он, когда Эрнесто замолчал.

— Не только ради неё, — честно ответил тот. — Передо мной стояло много целей и путей их решения. Я ушёл в свободный рейд ради славы и карьеры, что мне пока не совсем удалось. В Чичен-Ицу я шёл, чтобы освободить племянницу Верховного вождя дружественного нам племени ишканхи, о вашей дочери я не знал, к сожалению, но ей повезло очутиться там же, и я спас её из плена, хоть это и не входило в мои планы. Дальше я обещал ей, что доставлю домой, что уже являлось исключительно моим решением, а я всегда держу слово!

— Что ж, — дон Кристобаль поднялся и протянул руку. — Благодарю вас, дон Эрнесто. Вы вернули то, что для меня дороже всех асьенд. Я в долгу перед вами.

— Не стоит, — ответил Эрнесто, пожимая его руку. — Я просто сделал то, что должен сделать любой благородный идальго на моём месте.

— Тем не менее, — дон Кристобаль сел обратно и задумался, — я хотел бы вас отблагодарить. Деньги, земли, помощь в ваших делах, говорите, что вам нужно. И, конечно же, все ваши расходы по возвращению моей дочери, покупке ей лошади, платья и тому подобное, что вы взяли на себя, будут вам возмещены в тройном размере.

Эрнесто помолчал, потом сказал.

— Не в моём положении отказываться от вашей помощи, и я её приму с большим удовольствием. Но мне нужен ещё и союз. У меня есть враг — американец Эванс, который хочет отобрать мою асьенду. У него есть друзья в Мехико. Мне нужна поддержка людей, которые смогут противостоять ему.

— Эванс? — переспросил дон Кристобаль, и его лицо, ещё минуту назад весьма благодушное, омрачилось, словно на него набежала туча. — Я слышал это имя. Он скупает земли у разорившихся плантаторов. Если он хочет отнять вашу асьенду, значит, он объявил войну не только вам, но и всем нам.

— Именно, — кивнул Эрнесто, не сводя с хозяина кабинета спокойного, немного усталого взгляда. — Я разговаривал с несколькими плантаторами, с которыми меня свёл мой дядя, дон Альберто Франсиско Вальдеромаро. Мне обещали помощь, но так ничем существенным и не помогли, прислав лишь десять человек в мой отряд. Все они погибли, как и многие из асьендадос. На этом всё. Я за свой счёт набрал новый отряд, вооружил его и вновь ушёл на войну. К сожалению, события стали разворачиваться совсем не так, как я планировал, и мне пришлось отсутствовать почти восемь месяцев. За это время многое изменилось, я даже не имею ни малейшего понятия, что сейчас происходит с моей асьендой.

— Что вы намерены предпринять в связи с этим? — спросил дон Кристобаль, подавшись вперёд.

— Я хочу завтра же уехать к себе домой, чтобы узнать о текущем положении дел и вмешаться в их ход, если всё идёт не так, как я предполагаю.

— Понимаю вас.