Страница 23 из 143
Он там продал кроссовки и заработал две цены. И потом этот парень пришел в общежитие отмечать, как он избавился от кроссовок разного размера и заработал на этом. Рассказывал всем, и собрались все участники сделки от первого продавца до последнего покупателя – смеяться и пить пиво «Жигулевское», которое продавалось в бутылках стеклянных в одном кафе «Синичка» недалеко от общежития у метро «Авиамоторная». Там директор знала нас, и ей дарили колготки, чтобы она всегда давала без очереди ящик пива за деньги, конечно, 20 коп. – бутылка «Жигули» и 22 или 25 – «Московское». Бутылка водки – 10 руб., а у таксиста ночью – 20 или 25 руб., пиво – 50 копеек или рубль, и летом предпочитали пиво.
Я жил в комнате один, так что мог уговорить тех, кто хотел поселиться ко мне жить, переехать в другое место. Но и затраты были большие: то на гулянки, то на кафе и рестораны, хотя их и мало было и всегда очереди. Но я находил общий язык со швейцарами и попадал в любое место в любое время. И тогда начала возникать идея войти в сферу ресторанов и бизнеса, вместо того чтобы торговать вещами и открывать то тахту, то софу. Когда заходили знакомые спекулянты, которые снабжали такие базары, как на Тверской, они смеялись: если просили кроссовки, я поднимал тахту, а если просили костюм, раскрывал софу. И если косметика, то в шкафу на верхних полках. И так все было года два, пока в 1989 году моя знакомая спекулянтка не познакомила меня с бизнесменом, заинтересованным в открытии ресторана.
У него хорошая машина, «Волга» черная, и водитель. И у него офис на Беговой, что-то вроде спортивного клуба, и кабинет его как у буржуа. И я начал думать, что он честный, проверенный человек, иначе службы и милиция не разрешали бы всю эту роскошь и показуху гласно на всех глазах.
Я не должен доверять этому человеку, но он же был советский. У нас было впечатление, что люди СССР все честные и добрые, не обманут. Например, продавцы в магазинах советовали, какое мясо лучше, какой помидор свежий, какая рубашка или костюм хорошего качества, и объясняли всё. А у нас не так, потому что продавец хочет все продать, ему лишь бы продать, и никогда не скажет о недостатках или некачественном товаре, который перед ним на прилавке или на полке. Кстати, до сих пор в России продавцы правду говорят, и эта честность – особенность России. Плюс к тому, у нас было впечатление, что нехорошие люди либо под наблюдением, либо им не разрешают работать так гласно. И на самом деле не было тогда организации, с кем было можно советоваться и проверять людей или документы, собственность или другое.
Этот бизнесмен Григорий обещал помещение в центре, чтобы сделать совместное предприятие, такое, как у него на Арбате недавно открылось. И кстати, я посетил его ресторан, и это классно было. И, видимо, все «шишки» там обедали. Там всегда были лица, непонятные тогда для меня, накачанные и высокие. Чуть позже я понял, что это охрана – но бандитская.
Через две недели отправили мне адрес. Я посмотрел и дал добро, нашел дизайнера и бригаду. Сделали дизайн, искали материалы, и все было очень трудно. Надо было или взятку дать директору магазина стройматериалов, или найти выход на завод и договориться на производство маленького количества, как это было с тарелками и чашками с логотипом.
Работа шла, уже залили пол мраморной крошкой и начали белую работу. Заказали оборудование кухни и бара из-за границы на большой итальянской фирме. И я пришел туда по адресу, смотрю – «шкаф» стоит, запрещает заходить, и я не могу ему доказать, что это арендуемое мной помещение. Позвонил Георгию, тот сказал, что он всё решит и сообщит. Так прошло два месяца, и я отказался от оборудования, штраф оплатил. Оказывается, какие-то бандиты забрали помещение, так как оно не принадлежит Георгию, и он подделал документы, чтобы со мной подписать договор. Так первая попытка открыться провалилась.
Прошло где-то два года, и мы случайно познакомились с другом – заместителем директора завода, у которого столовая не работала уже год. Он был готов сдать ее нам в аренду, и мы попросили организовать встречу с директорами, чтобы быть уверенными в их согласии, а также с инженерами. Потом мы познакомились с отделением милиции, которое подтвердило, что всё правильно, и мы открыли ресторан. Это был второй восточно-арабский ресторан в Москве, а может, и в России. Он назывался «Аштарь», что значит «богиня любви». Там, конечно, были проблемы с ингредиентами, но всё здесь было, хотя всё время просили, чтобы оттуда привозили даже приправы, и это делали через пассажирские самолеты. Потом ввели программу восточных танцев, и это было как чудо в Москве или в России. Через два года это вошло в моду, и начали открывать рестораны с восточными танцами. Везде надо было заказывать места, чтобы попасть. Это несколько лет продолжалось, а сейчас, много лет спустя, это уже не так интересно, тем более что другое поколение, другие представления и большинство уже видели это за границей и в арабских странах.
В бурные годы с 1988 по 1990 рынок жил своей жизнью, а отношение людей к импортным вещам было особенным. Сколько раз я снимал с себя свитер, чтобы продать его, потому что он был итальянский и кому-то приглянулся! Помню, как однажды, когда я шел от метро к общежитию, меня догнали двое парней, загоревшихся желанием купить мою кожаную куртку. Я сказал: «Пойдемте в общежитие, там не так холодно, у дверей сниму и продам». И так было постоянно: то ручка, то часы, то еще что-нибудь. Это говорит о том, что рынок был голоден, но у людей всегда находились деньги, и они были готовы платить за удовольствие, никогда не прося ничего даром. Даже кто-то из моих однокурсников, когда мы вместе ходили в прачечную, где стирка стоила копейки, всегда делился: доставал 20 копеек и отдавал их мне. Восточные люди удивлялись, замечая, что русский человек обладает гордостью не меньшей, чем араб или кто-либо другой. И даже в домах, когда мы были в гостях, нас всегда щедро угощали. Этому всегда завидовали наши друзья, жившие в Европе. Мы говорили: «Вот она, советская, русская душа». И с тех пор так и осталось: никакие переходные процессы не смогли испортить щедрость, доброту и любовь к миру российского человека.
В 1988 г. я достал видеомагнитофон советский, конечно, через спекулянтов – я заплатил 4000 руб., а он стоил официально 1200. И такое нельзя было держать в комнате в общежитии.