Лавка "Арканум"

А он не спал. Все эти чертовы недели он почти не спал, потому что охранял ее. Боялся, что если уснет, то она умрет. Он спал урывками, когда возле ее кровати дежурил отец, потому что только ему он мог доверить свой пост на те пару часов, что дремал. Но даже они вдвоем — майор полиции и генерал-лейтенант юстиции, руководящий Следственным комитетом края, не смогли ее уберечь.

Четвертого сентября ее не стало. Не стало и прежнего его. Осталась движимая болью оболочка, жаждущая найти и наказать убийцу жены. Онкологию нельзя было посадить в тюрьму, поэтому он настойчиво искал того, кто виновен в болезни. Клинику, в которой они готовились к беременности, таблетки, которые она принимала, даже воду из-под крана. Но все было мимо.

Первые месяцы его одержимость прощали. Понимали, что он пытается справиться с болью. В последующие месяцы закрывали глаза, потому что он хоть и был не в себе, работу выполнял исправно и был лучшим в отделе. Но спустя год попросили прекратить расследование, которое позорит его и органы, или уйти. Без работы ему оставаться было нельзя, только она держала его на плаву и не давала уйти вслед за женой, как и желание найти виновника. Его тесть подергал за нужные ниточки и убитого горем зятя отправили на повышение из отдела полиции в Анапе в следственный комитет в Москве, подальше от трагедии и попыток найти в ней виновного, которого не было.

Но он не прекратил расследование и спустя пять лет после смерти жены перешел к совсем невероятным и мистическим версиям. Вспомнив увлечения матери, с которой он последние годы общался мало, он и сам пошел к гадалкам, экстрасенсам и прочим шарлатанам. Ясное дело, что большинство из них были теми, кем он их и считал – обманщиками и шарлатанами, но одна старая бабка смогла его удивить.

Он уже ничего не ждал. Скорее продолжал искать хоть что-то, потому что боялся остановиться и предать память жены, потому и пошел к бабке с фотографией жены, свадебной. Но гадалка не стала ни спрашивать, зачем пришел, ни смотреть на фото, а потребовала:

— Другую давай, ту, где она с дельфинами!

Поразившись точному попаданию, он вытащил телефон и показал требуемую фотографию. Ту самую, что они сделали через пару дней после того, как узнали, что здоровы и могут стать родителями.

Бабка кивнула:

— Да, она. С этой проще работать. Она тут счастлива и энергия чистая. А свадебную ты по всем шаманам таскал, и ничего там не осталось. Одни их следы.

Он старался скрыть удивление, но бабка была занята не им, а разглядыванием фотографии.

— Следующее покажи, то, что на второй день в больнице сделала.

Он выполнил и это требование.

Гадалка задумчиво разглядывала фото, долго молчала и о чем-то думала, а потом все же сказала:

— Твое право верить мне или нет. Но, раз ты тут, может и поверишь, что не все мы такие как те, что мамку твою обманывают годами. Видела я такое как у жены твоей. Но всего раз.

— Где?

— Не перебивай! — прикрикнула бабка, но продолжила. — Ходила ко мне одна женщина, дочку мечтала замуж выдать за соседа богатого. Девчонка у нее была кровь с молоком, но замуж за соседа не хотела, с парнем связалась, чужим, и за него выйти мечтала. А матери надо было, чтобы за богатого, да поскорее. Дочкину фотографию притащила, заговор сделать хотела. Я отказала, и женщина ушла недовольная, чуть ли не проклиная меня. Да только спустя пару месяцев вернулась, но уже с другой просьбой и с новой фотографией. Дочка ее, здоровая абсолютно, от рака помирала. Что на фотографии той девочки, что на фотографии жены твоей было вот это, — она ткнула на фото.

Он уставился на него, но ничего не увидел.

— Тьма, — пояснила гадалка. — Черная дыра. У твоей в легкое попала, а у девчонки той в груди сидела. Но дрянь одинаковая.

— Что за дрянь?

— Кабы я знала. Я ж говорю, до этого всего раз такое видала. И я не знаю, заговор там был или еще что, но вещь сильная. Очень. Мне аж самой страшно стало. Не понимаю я, кто сотворить проказу такую мог и главное зачем. Если девчонка та с чужим парнем гуляла и ее кто и мог «проклясть», то твоя-о жена толковая, ее так не могли. Не за что.

— Так, а что это по-вашему? — он был готов поверить во что угодно, потому что бабка стала первой, кто хоть что-то ему объяснила и первой, кто вызвал у него доверие.

— Магия. Темная и очень сильная. Уж не знаю, как ее творят и кто, но Тьма эта в теле селится в виде опухоли и сжирает человека за месяц. Если хочешь виновника найти, ты среди магов ищи и таких как я.

— А как искать? Я понятия не имею, как найти злого колдуна. Я ауры людей и их судьбы не вижу, в отличие от вас.

Мудрая бабка очень долго смотрела на него, раздумывая над тем, рассказать ему о том, что она видит, а потом решилась:

— Ты его найдешь, точно говорю, но по пути потеряешь и себя, и все, что дорого, и все то, что обретешь снова и не захочешь отпускать. Но у тебя есть выбор. Или оставь все сейчас, забыв о мести, ведь она не принесет успокоения, а только разрушит, или пеняй на себя.

— Вы мне угрожаете?

— Главная угроза тебе – ты сам. Я лишь предупреждаю, — печально вздохнула гадалка, которая увидела судьбу парня и ужаснулась.

— Я уже все потерял, поэтому не оступлюсь!

— Значит, так тому и быть. В шестую годовщину поезжай на ее могилку и получишь то, чего ищешь. Но я бы не советовала это делать. Жену твою это не вернет, а тебя погубит. И не тебя одного.

— Спасибо за предупреждение! — ответил он и покинул дом гадалки, бросив на прощание в два раза больше денег, чем требовалось.

Спустя несколько месяцев он приехал в Анапу, несмотря на предупреждение, но никаких подсказок, помогающих найти злобного колдуна или кого-то подобного, на могиле жены не нашел. Там были только ромашки, которые утром принесли ее родители. К ним он пристроил свои. Пару минут постоял у могилы, потому что больше не выдержал, и пошел в квартиру. Ту самую, куда зарекался не заходить, пока не отыщет виноватого в ее гибели.