Страница 7 из 20
В гостиной я усаживаю Мадину на диван и начинаю инструктаж. Говорю жестко, уверенно, выкладывая всю суровую правду о ее положении.
— Никаких звонков матери и сообщений в социальных сетях. Даже старым подругам. Один неверный шаг, одна случайная фотография и Газали выйдет на след. Твой отец уже использует все свои связи, чтобы найти тебя. Они не остановятся, Мадина. Они убьют тебя, чтобы сохранить свою честь, которую сами же и растоптали.
Смотрю на нее, стараясь донести всю серьезность ситуации. Мадина слушает, не поднимая глаз, лишь изредка кивая. Тонкими пальцами все так же сжимает платок. Они у нее очень длинные и изящные.
Мне вдруг до боли хочется взять ее руку в свою, успокоить, согреть. Сказать что-то ласковое. Но вместо этого я начинаю говорить жестче.
— Все поняла? Это не игрушки. Цена ошибки — твоя жизнь.
— Поняла, — шепчет, не поднимая взгляд.
Мне снова становится стыдно. Но я понимаю, что, если буду мягок, случится непоправимое.
Она молода, невинна, ее сердце ищет опору. А я единственный мужчина рядом.
Мадина может увлечься, привязаться. И я могу. Но Мурад доверил мне свое сокровище не для того, чтобы я его осквернил…
Прошло пять лет после того, как я потерял жену и дочь.
Пять гребаных лет, превративших меня в машину для убийств. Или я всегда был таким? И спокойная тихая жизнь — лишь иллюзия?
Я ищу тех, кто отдал приказ. Уверен, что это привет из прошлого. Когда я служил в личной гвардии олигарха Аслана Жантиева.
Но вещи, которые я видел, сломали меня. Я ушел.
Сейчас выслеживаю молодого выродка, сынка одного из подручных Жантиева, который балуется, опаивая и насилуя девушек. Он моя жертва.
Я пью безвкусный виски, не спуская взгляда с ублюдка, как вдруг ко мне подсаживается мужчина. Строгий, с холодными стальными глазами.
— Багир? — говорит безо всяких предисловий. — Меня зовут Мурад, и у меня есть для тебя работа.
— Я ни на кого не работаю, — отвечаю равнодушно.
— Даже за информацию об убийцах твоей семьи?
Мир замирает. Я смотрю на этого человека и вижу понимание. Словно он тоже потерял кого-то важного.
Мурад молча протягивает мне папку. Открываю ее. Там фотографии, документы. Имена. Те, которые я искал все эти годы.
— Кто ты такой? — спрашиваю хрипло.
— Тот, кто предлагает тебе не работу, а смысл. В мести чести нет. Работай на меня и очистишь мир не только от таких, как он, — Мурад кивает на утырка, — но и от остального мусора.
Смотрю на него. И соглашаюсь. Не из-за информации.
А потому что впервые за пять лет кто-то видит во мне не инструмент, а человека.
— Багир?
Тихий мягкий голос возвращает меня в настоящее. Смотрю на Мадину. Она бледная и усталая. Я вымотал ее своим инструктажем.
— Я устала. Могу пойти почитать немного?
— Конечно иди…
Она встает, все так же не поднимая на меня глаз, и семенит к выходу. Ее силуэт в строгом синем платье кажется хрупким и одиноким.
Внезапно меня пронзает жестокое понимание: я не хочу, чтобы она уходила. Не хочу оставаться один в этой гулкой тишине.
— Мадина, — окликаю ее хрипло.
Девушка останавливается у лестницы, оборачивается. Огромные карие глаза, полные вопросов и сомнений, встречаются с моими.
— Останься…
ГЛАВА 8
Мадина
Останься…
Слово повисает в воздухе, заставляя мое сердце совершить сальто прямо в груди. Я замираю на месте, как перепуганный заяц, увидевший волка. Ноги прирастают к полу.
Багир опускается на диван. Пружины скрипят под его весом.
— Садись, — говорит, его голос низок, но в нем нет прежней резкости. Он указывает рукой на место рядом с собой.
Я подчиняюсь. Словно во сне опускаюсь на самый краешек, так, что между нами остается почти метр пространства.
Но даже этого расстояния достаточно, чтобы его запах ударил мне в голову, закружил ее, как крепкий напиток.
Мне хочется придвинуться ближе, вдохнуть его полной грудью, и эта мысль такая навязчивая, что дыхание перехватывает.
Несколько секунд мы сидим в тишине. Я сжимаю влажные ладони в кулаки, уставившись на свои туфли.
— Расскажи, — вдруг говорит Багир мягко, нарушая тягостное молчание. — О той книге. «Джейн Эйр». Почему она тебе так нравится?
Поднимаю на него взгляд. Мужчина смотрит на меня без привычной суровости, с искренним любопытством. Сердце вдруг замирает, а потом пускается в пляс.
— Она сильная, — начинаю, и голос сначала дрожит, но с каждым словом звучит увереннее. — Джейн была одна, бедна, никто ее не любил. Но внутри у нее был стержень. Она не позволила себя сломать. И когда мистер Рочестер, ее господин, полюбил ее, она не потеряла себя. Сбежала, когда узнала, что он связан узами с безумной женой. Она предпочла голод и нищету жизни в грехе.
Багир слушает, не перебивая, его взгляд прикован к моему лицу. Это придает мне смелости.
— А мистер Рочестер? — спрашивает он, подперев голову рукой. — Он что, злодей?
— Нет! — восклицаю я, забыв о смущении. — Он был суровым, замкнутым, с тяжелой судьбой. Но под этой грубостью скрывалась добрая душа. Он видел в Джейн не бедную гувернантку, а равную себе. И боролся за нее, как мог. Пусть и неправильными способами.
— То есть, по-твоему, грубость и суровость — это не всегда плохо? — уточняет Багир, и на его губах появляется едва заметная улыбка.
Я краснею, понимая, о ком мы оба подумали.
— Это зависит от того, что скрывается внутри, — тихо говорю. — Если за грубостью честь и желание защитить, то… это можно понять.
Мы молчим. Осмеливаюсь поднять глаза на мужчину. Его шрам не уродлив, это знак испытаний, которые он перенес. Знак силы.
— Спасибо, — вдруг говорит Багир, и его голос снова становится жестким. — Теперь я понимаю, почему эта книга для тебя важна. Но сейчас уже поздно. Пора спать, Мадина.
Сердце сжимается от разочарования. Не хочу, чтобы этот разговор заканчивался.
— Я переночую в соседнем крыле, — добавляет Багир, вставая. — Тебе нечего бояться. Спи спокойно.
Киваю, пытаясь скрыть непослушную улыбку, которая лезет на губы. Он будет рядом. Эта мысль согревает меня изнутри, как глоток горячего чая в стужу.