Страница 54 из 82
Мы не слышали Валентину Сергеевну, но слышали паузы Кирилла. А по паузам иногда можно прочитать больше, чем по словам.
— Да, я видел.
Пауза.
— Нет, это не так.
Пауза длиннее.
Кирилл отвернулся к окну.
— Я не хотел, чтобы ты узнала это из чужого письма.
Ещё пауза.
Его плечи стали жёстче.
— Арина не обманывала тебя.
Вот тут я почувствовала, как ком в груди стал горячим.
Он сказал это сразу.
Не «мы разберёмся».
Не «ситуация сложная».
Не «не делай выводов».
Арина не обманывала тебя.
Сначала защитил меня. Потом уже себя.
— Мама, — голос стал ниже, — если хочешь злиться, злись на меня.
Я сделала шаг к нему, но остановилась.
Кирилл слушал. Долго. Ни разу не перебил. Валентина Сергеевна, судя по всему, говорила много. Возможно, впервые за долгое время её сын не пытался закрыть разговор краткой деловой формулировкой.
— Я понимаю, — сказал он наконец.
Пауза.
— Нет. Не понимаю, но слышу.
Я медленно посмотрела на Лику.
Лика приложила ладонь к груди и беззвучно произнесла:
— Прогресс.
Даже сейчас.
Даже в момент, когда наша репутация пыталась вывалиться из окна десятого этажа, Лика умудрялась фиксировать педагогические достижения.
Кирилл закончил разговор словами:
— Я сам всё объясню. И Арина тоже, если захочет. Но никто не будет требовать от неё оправданий.
Он отключился.
— Как она? — спросила я.
— Обманута, — сказал он.
Я опустила взгляд.
— Я поговорю с ней.
— Нет.
— Кирилл.
— Не сейчас. Сейчас она услышит только то, что подтвердит боль.
— Это звучит почти психологически разумно. Кто вы и где спрятали мужчину, который пытался управлять музыкой через юристов?
Он посмотрел на меня.
И впервые за вечер в его глазах мелькнуло что-то живое. Усталое. Почти болезненное.
— Я всё ещё здесь.
— Вижу.
— И сейчас очень хочу сделать неправильно.
— Что именно?
— Позвонить Вадиму. Приехать к нему. Потребовать, чтобы он признал отправку. Потом уволить так, чтобы он до конца жизни вздрагивал от слова «почта».
— Я ценю честность.
— Но?
— Но это будет подарок с бантом.
— Я знаю.
— Тогда не делайте.
— Пытаюсь.
— Уже хорошо.
Елена смотрела на нас так, будто ей очень хотелось записать этот диалог в отдельный раздел под названием «Доказательства динамики отношений, которые нельзя прикладывать к делу».
— Предлагаю так, — сказала она. — Утром закрытая встреча с ключевыми партнёрами и советом. Кирилл даёт официальное объяснение. Арина присутствует только при добровольном согласии.
— Присутствует, — сказала я.
Кирилл повернулся резко.
— Нет.
— Да.
— Вы не обязаны.
— Я знаю.
— Там будут давить.
— Я тоже умею.
— Это не тренинг, Арина.
— Конечно. На тренинге люди хотя бы притворяются, что хотят стать лучше.
Елена вздохнула.
— Я бы не рекомендовала…
— Я выйду, — сказала я. — Не как ваша «невеста», не как жертва Вадима, не как женщина, которую вы хотите прикрыть собой. Как профессионал, чьё имя стоит в этом письме.
Кирилл смотрел на меня так, будто одновременно гордился и ненавидел саму идею.
— Они попытаются вас унизить.
— Пусть попробуют. Я сегодня не в той помаде, но переживу.
Лика тихо спросила:
— Хотите, я утром принесу боевую?
Я посмотрела на неё.
— Красную.
— Поняла.
Кирилл провёл ладонью по лицу. Жест был усталым и слишком человеческим.
— Хорошо.
Я моргнула.
— Что?
— Хорошо. Вы выйдете. Но если разговор перейдёт в личное унижение, я остановлю.
— После моего визуального согласия.
— Арина.
— Кирилл.
Мы стояли друг напротив друга, и скандал вокруг на секунду отступил. Не исчез — куда там. Он просто сделал шаг назад и дал нам возможность снова выбрать правила.
— После вашего визуального согласия, — сказал он.
Лика почти торжественно выдохнула.
— Я сейчас расплачусь на корпоративной почве.
— Не надо, — сказала Елена. — У нас и так достаточно влаги в репутационном поле.
— Это был юридический юмор?
— У меня редко получается.
— Зато дорого звучит, — сказала я.
Следующие часы распались на куски.
Письма. Звонки. Формулировки. Списки. Внутренние уведомления. Предварительные ответы партнёрам. Обновления от службы безопасности, которая пока осторожно сообщала, что «источник утечки локализуется», а по-человечески это значило: они почти уверены, но доказательство ещё не готово.
Вадим не появлялся.
И это было самым громким его действием.
Он не ворвался с возмущением. Не пришёл защищать свою честь. Не написал ни одного сообщения. Просто исчез в своей идеальной вежливости, оставив нас разбирать последствия.
К десяти вечера Кирилл отправил партнёрам короткое сообщение:
«Утром в 9:30 готов лично предоставить объяснения по анонимному письму. Прошу до встречи воздержаться от выводов. Арина Платонова присутствует как самостоятельная сторона ситуации и профессиональный консультант».
Он показал текст мне перед отправкой.
— «Самостоятельная сторона ситуации», — прочитала я вслух. — Звучит как дорогая формулировка для женщины, которую пытались превратить в реквизит.
— Елена помогла.
— Елена молодец.
— А я?
— Вы показали текст до отправки. Это почти подвиг.
— Почти?
— Не расслабляйтесь. Утром будет страшнее.
— Я знаю.
— Вы не скажете «я всё решу»?
— Хочу.
— Но?
— Не скажу.
Вот это было лучше любого обещания.
Домой я ушла почти в полночь. Кирилл предложил водителя. Я согласилась. Не из слабости. Просто иногда самостоятельность не обязана изображать такси в темноте, когда завтра утром тебя собираются разбирать на закрытой встрече как приложение к чужому скандалу.
Перед выходом он остановил меня у лифта.
— Арина.
— Да?
— Если утром передумаете, это не будет бегством.
Я посмотрела на него долго.
— Знаю.
— Правда?
— Да. Но я не передумаю.
Он кивнул.
— Тогда до утра.